— Во-первых, сколько ещё будем объезжать? Тамошний поселенец может и не только своей часовней скакать.

— Ступой.

— М?..

— Эти часовни — ступы называются, — уточнила Зелёнка.

— А мне казалось — пагода, — озадачился я.

— В отдельных странах это одно и тоже. А в основном, ступа — маленькая часовенка, как ты заметил, часто без входа, с замурованной святыней. А пагода — многоуровневая, в большинстве своём. Собор, считай.

— Понял. Ступа, блин, — хмыкнул я. — Ладно, пойду посмотрю, что там за тип в ступе.

И вылез я из трака. Из ступы никто не вылезал, вызывая искреннее возмущение: этот деятель вокруг нас вился, как мух вокруг благоуханных цветов. Потом на дороге свою ступу проявил. А теперь к нему, как проситель вваливайся, блин.

Подошёл я к архитектурно-небывальскому заведению культа, осмотрел-обчувствовал. Довольно странные ощущения. Внутри есть душа, одна штука. Человек или метачеловек — чёрт знает (который, хех, в ступе), но почти точно не посмертный симбионт.

Далее, была какая-то небывальская сучность. Сильная, заррраза, уровня Ладона, а то и посильнее. Но была она именно в небывальщине, высовывая «щупало-ступу» в реальность. По крайней мере так всё ощущалось. Сущность… странная. В ней было веселье и ВЕСЕЛЬЕ, интерес, спокойствие, взгляд крупнокалибренного орудия в лоб… много чего было. Скажем так — боевитый нечистик, это чувствовалось отчётливо. И очень весёлый, при этом, очевидно «держащий себя в руках», видно, с этим ихним буддизмом заморочки, или ещё что-то типа того.

Ну да ладно, выходить ни человек из ступы, ни нечистик из небывальщины не собираются. Так что вежливо пнул я алые двери с ажурном узором с ноги. Металлические, однако, оценил я звон. Наружу открываются, однако, оценил я факт за номером два. Ну, будем считать, что я как вежливый Кащей постучался, заключил мудрый я, игнорируя ржущие смайлики от зелёной вредины.

И распахнул тяжеленные ворота, засунув внутрь трос, а через секунду — морду. И принялся бодро, активно фигеть, не удержав естественной фразы. Аж в тросы сознанием провалился.

Дело вот в чём: ну внутри ступенчатый пол, алтарь на стенке, курильницы-вонялки, свечи-светилки, это понятно. Шерстяные ковры с геометрическим узором на полу, на стенах сутры какие-то там. Специальный буддистский мат, такой хитрый, что хрен догадаешься, что мат, да.

Но это всё было фигня. А не фигнёй, поразившей меня в самое воображение, был тёмно-синий, пухлый, стоящий в позе мучительно желающего отлить человека статуй. На баше статуя была какая-то специальная буддийская корона, в оттянутых ухах — специальные буддийские серьги. И бусы на шее, поясок, придерживающий набедренную повязку, алмазная рукоять светошашки в воздетой руке (вообще — вроде как булава, но столь мелкая, что как оружие её хрен рассмотришь. А вот на рукоять светошашки из алмаза — похожа, факт) — всё это было очень специальным и буддистским.