— Это понятно, что свинотрахов везде хватает. Даже если свиней нет, — мудро заметил я.

— Нету, а жаль. Я вот свинину уважаю, сосиски особенно, — вздохнул огр.

А вообще — занятно. В принципе, возможно, моё выживание и лютая резня по Орде — не только из-за моей крутизны. Хотя из-за неё, конечно, но и Имя могло сыграть весьма важную роль. Ордынцев назвали мёртвыми, а это не просто слова, а в определённом смысле и реальность небывальщины.

— Так что хочешь в награду, Палач? — перешёл к делу огр.

— Да еды фруктов, немного. Попробую, как у вас готовят. Только тухлого молока не надо!

— Не понимаешь ты всей прелести тухлого молока, — с иронией покачал башкой огр.

— У меня и других достоинств хватает, — честно отметил я. — И мне с женой интересно, что тут у вас и как. Посмотреть, рассказать сможешь?

— Отчего нет, не дни напролёт же? — на что я помотал башкой. — Смогу. А ещё что?

— Да мне так-то не надо ничего, — пожал плечами я.

— Кобылиц?

— Не надо кобылиц, вне зависимости от вида, — отрезал я. — Хотя… поняши есть?

— Поняши?

— Поняши!

— Поняш нету, — удивлённо пожал плечами Хакым.

— Тогда и не надо ничего. Еда да рассказ в расчёт. Смогу помочь — помогу. А не выйдет — Имя с духами в Железном поминать вправе будете, — озвучил я, да и пожал шаманскую лапу.

И стали мы экскурсию ходить. Я первое время за Ленку немного волновался — ну мало ли. Но нет, не злобился никто, какие-то психи даже кланялись благодарно, благодарили за «достойное погребение». Психи, однозначно, но так и к лучшему.

Вообще, довольно занятно у местных вышло. Возникало ощущение, что Орда без шуток «оздоровила» социум, высосав наиболее мразотных сволочей. А вот сволочи не мразотные остались, забили на города, и стали строить новые места жительства. Гнумы, конечно, умиляли, без шуток: комоды на ножках, с недовольными мордами гавнюков, в халатах с меховыми опушками и тюбетеях всяких. Не все, но встречались, и сложно было не заржать. А вот ушастые засранцы были по засранее наших. Вообще из Меллорнов и примеллорновских огородов не выбирались, и смотрели на окружающих, как на тех, кем сами были.

Но при всём при этом, система взаимоотношений новых селений была, причём отработана веками: старейшины-вожди кланов-племён. И выборный главнюк-хан. То есть, все перипетии изменений прошли очень плавно, без социальных взрывов. И местные, несмотря на довольно благоприятную (сами они так не думали, но есть, с чем сравнивать) ситуацию с нечистью — консолидировались, используя сильные стороны изменённых.

Искренне порадовала нас картина «межэтнического общения»: какое-то неустановленное разногласие происходило между гнумом и ельфом. Судя по всему — имущественного характера. Хотя из-за какой хрени изволят сраться почтенные металюди, было всем похрен. Суть была в самом сраче. Ушастый, сложив лапки на груди, задрав носяру в небо, чедил сквозь губку «почтенный, видимо, совокупляя в последний раз любимого верблюда, излишне увлёкся и получил копытом по вместилищу разума». В ответ, подбоченившийся гнум, уперев руки в боки, с ОЧЕНЬ говнистой рожей и бородой торчком, выдавал матерные перлы, в стиле: «Остроухий уй, обслуживший родственниц до четвёртого колена, причм жёпой, по причине всеизвестного нестояния. И вообще — дурак, на что прямо указывают острые ухи!»