По крайней мере, я иных вариантов не вижу. А с ветрами воевать не обучен-с, мне бы по морде или ещё по какой уязвимой точке тела.

Ну и если не соберётся, а будет гадость так же распределённо готовить — надо драпать. Ничего не сделаю в лесу. Для начала — в закрытое пространство, наверное — в мёртвом городе. А там — посмотрим, окончательно решил я.

И сиганул на центр поляны, где встал с мордой ехидной и лапы на груди сложил, выпустив несколько тросов.

— Фигня какая, — озвучил я, отбивая тросами через минуту лезвие.

— Как бабка престарелая, — позёвывая отбил я ещё одно лезвие.

И отслеживал небывальщину, естественно. Но никакой локализации не появлялось. Правда, тварь явно начинала беситься — в ощущаемом направленном внимании чувствовался гнев.

И тут стукнулась мысля — я вот сконцентрировался на пакости. А до Орды — плюнуть и растереть! И если какая-нибудь сволочь сейчас втихую подбирается, чтоб меня в тощий зад уязвить⁈ Вряд ли выйдет, зад не только тощий, но и металлический, но сам факт покушения на зад Кащея мне не нравится!

Так что несколько отвлёкся я от пакости, вчувствуясь в округу. Сволочей скрытных не нашлось, а тварь засандалила по мне очередной воздушной фигнёй с крошкой.

— Да задолбал, свинотрах! — отмахнулся я. — Ничему не учишься…

И то ли вторая часть пробудила у пакости что-то вроде думалки. То ли на «свинотраха» обиделся — гневом прям шибануло.

Но в десятке метров от меня из переполненных пылью и мелкими камнями потоков воздуха сплёлся… не ангел. Марид, наверное, или ещё какая пакость воздушного типа. На ангела он не походил ни разу, но вот ажурными переплетениями потоков воздуха неприятно напомнил ставшего тросами джинна.

И буркалы не светящиеся, а чёрные провалы. Светящиеся темнотой, можно сказать. Соткалась эта пакость из ветра и небывальщины, рявкнула на меня какими-то словами нерусскими. А я «почувствовал» смысл. И почувствовал, чем почувствовал. Это у меня тросы, которые я, в роли сурдопереводчика выступили.

А ругалась пакость детём ослицы и ослициным же сожителем. Как-то бледно. И сын шакала — не очень.

И стала творить какое то мощное колдунство, судя по ощущениям. А я прыгнул к пакости, распустив тросы рук, стараясь его охватить… И как-то мне не понравились последствия.

Пакость надулась, стала гораздо менее плотной, охватила тросы. И хоть явно и очевидно повреждалась — но наполшишечки. А мне прилетело не на пол, а на всю, если не две или три! Я почти вспомнил Боль, чувствую стёсываемые тросы и… плоть, которой не было, но которая разрушалась!

— Вот же ссссвинотрах! — злобно прошипел я, отпрыгивая и втягивая повреждённые тросы. Рук, похоже, не было как факта. И тросы повредились, то есть приходилось «перераспределять массу» чтоб тросы сплетались в виде рук.