А марид на меня накинулся то ли из злобности, то ли из-за пропажи уже ощутимой — магов. Почувствовать он меня до «прибытия» не мог, я далековато был. А после «лениво не драться» было, судя по всему.

И это реально здорово, поскольку в душегубском деле, похоже, препятствий особо не будет. Вот только крыша… я же реально тысячи и десятки тысяч изведу… Хотя и так собирался. И это весело. Наполшишечки, наполшишечки оскалился я тросами.

И начал «работать» не с фронта, а по флангам и с тыла. И доработал до рассвета, когда уже подташнивало, если начистоту.

Вернулся к Ленке, слопал вкусняшку, вздохнул — и по новой.

И… всё же поехал крышей от конвейера. Не до конца — скорее замкнулся в кокон, посильнее, чем… Неважно. В кокон спрятался. И за музыку — раскаты тяжёлого рока и металла сопровождали меня всё… хрен знает сколько времени. И разводы красной крови на снегу, чертовски красивые. И сгорающие в пламени огненного клинка джинны, ифриты, мариды и прочая пакость. И Боль, покалывающая в висках, как старая подруга.

Как-то… ну в общем, в себя я пришёл довольно иронично. От крови, что, учитывая, сколько её пролил — сарказм высшего пошиба. Только кровь эта была гоблинской.

А Ленка, со смешной мордашкой, в меховом капюшоне, посасывала поцарапанный о тросы моего лица палец. И выдала:

— Стань, пожалуйста, человеком, Кащей.

А я огляделся. Снег, серое небо, деревья без листьев. Палатка рядом стоит ленкина и байк рядом, инструменталку мурлычет. А я сижу, в позе лотоса, как дурак, да и на костёр пырюсь. Полностью из тросов, весь.

— Кхм, — лязгнул я. — Это мы сейчас попробуем.

И попробовал. У меня тросы на башке дыбом стали! От куска человека не осталось… Да нет, показалось. Нормальный я! Нор-маль-ный! Покоцанный только. А вот «тросовая часть» стала ОГРОМНОЙ. Натурально огромной, я в первый миг перепугался, по-настоящему, что меня человека совсем не осталось.

И стал становиться человеком. Ну раз уж Ленка попросила, да. И знатно меня покоцало, отметил я лютые дырищи, которые оставались тросами. Но руки почти восстановились, отметил я. И рожа, только челюсть стальная наполовину. Даже стильно, да.

— Ты в порядке? — с тревогой взглянула гоблинша мне в глаза.

— Наполшишечки, — честно ответил я. — Ты меня в «порядке» — не знала. И я себя таким забыл.

— Значит, в порядке, — довольно кивнула Ленка. — А то ты говорить перестал неделю назад. А это очень плохо!

— Так, погоди, Лен. Мне надо… подумать немного. Мысли в порядок привести, — изящно выразился я. — А то меня слегка накрыло…

— Я ЗАМЕТИЛА, — настолько иронично выдала Ленка, что я чуть не захлопал.