Так что хмыкнул я над воплями внутреннего голоса (какой он у меня образованный — последние полчаса одна ругань, а ни одного повтора, это я молодец). После чего, аккуратно и с оглядкой, стал подходить к подъезду с покачивающейся и перекошенной дверью.

Дотопал, заглянул. И мда, слов нет одни эмоции. От двери — провал, даже не в подвал, а в какие-то поганые недра. Лестница выше провала начинается, но не это главное.

Из недр, черноты непроглядной, на меня пырились сотни, если не тысячи злобных голодных глаз. Это, выходит, не один нечистик-город. Это тысячи и сотни тысяч хрен знает кого. Мерзкие какие, сразу понятно, хотя и не видел их ещё.

Тем временем, как злобное внимание усилилось, так и что-то невнятное, бормочущее, в виде серой полупрозрачной пелены на меня навалилось. С какими-то бредовыми мыслями внутри, типа «сделай шаг», «иди к нам». И прочее подобное.

— Да щаззз, — ехидно огласил я. — А кто вы вообще такие, придурки? — полюбопытствовал я в темноту.

В ответ перекошенная дверь попыталась отвесить мне поджопник, но была наказана. В щепки паразитку.

Из черноты ответа, до коварной дверной атаки, не было. Пырились, подлые, очень противно и злобно.

Но вот после разнесённой о локоть двери (я как-то считал, что размахивать тросами — лишнее, пусть пока тросы меня к земле фиксируют, сюрприз будет, если что) из черноты заголосило.

— Дяденька, спаси!!! — верещало противным карапузьим голосом. — Больно!!! Обижают!!!

— Ты ж поиграть хотел, — напомнил я. — Вот и поиграй пока. И всё же, что вы за твари-то такие, — задумался вслух я, да и решил добавить иллюминации.

Ну чёрт его знает, помогут ли мои светящиеся глаза, но в принципе — освещали. А как тут? Не попробуешь — не узнаешь. И включил я свои фонари. Сработало, хотя радости мне увиденное не принесло.

Дело в том, что ямина под домом была не бездонной. Так, метра три-четыре, с чёрной жирной землёй по краям. А вот злобные буркалы крепились… к нежити. Самой натуральной. Чёрт знает, кто такие — призраки, бледные, полупрозрачные, серые. Видны, непрозрачными, только светящиеся глаза.

А главное — истощённые, ободранные, с проглядывающими кусками призрачных скелетов сквозь призрачную плоть. И сотня, а то и побольше. Ну и рожи, у тех, у кого что-то различить можно было, голодные, злобные и алчные.

— Вот уроды, — констатировал я, сплюнув в яму.

Не попал, потому что не целился. И призадумался. А не поубивать ли мне эту погань нахрен? Ну, если получится тросами. Заодну и пойму, возможно ли это. Просто эти твари… ну вот вообще какие-то мерзкие и отвратительные. И какое-то ещё странное желание, точнее, намёк на него. В общем, попробую, решил я.