И запустил тоненькую спицу троса. Пробил им призрачную плоть, призрак буркалами мигнул и развеялся.

Так, интересно, отметил я некоторый прилив сил. Люди? Души? Точнее, призраки, похоже. А чего они такие злобные-то?

У Ариски старичьё хоть дохлое, противное, но не злобное ни разу. Жизнь окружающим из лучших побуждений отравляют. А тут какая-то запредельная, каноничная злобная нежить.

Ладно, потом подумаю. А пока проверю-ка я, что их держит в этом подвале. Проверил, отойдя от проёма, отчего перекрытые мной лучи солнца попали в яму. И от этих лучей, придвинувшиеся было в мою тень призраки, как от огня щеманулись. При том, что ни на мои буркалы, ни на развеивание одного из них никак не отреагировали.

Так, ладно, злобные, тупые, к человекам настроены зложелательно. А значит, запасусь-ка я энергией, наверное. А потом подумаю, когда из городишки этого поганого свалю. Всё же, не без выгоды смотался, отметил я, насаживая на тонкие тросы, почти проволоки, духов. Они на это, ну кроме насаженных, никак не реагировали. Только пырились злобно, так что разум у них на нуле. И так было ясно, но поспокойнее стало, факт.

Интересно всё-таки, а с чего в столице — пустота и нечистики. А тут, где мертвецов было раз-два и обчёлся, ну, по сравнению со столицей и бомбами — звиздец призрачно-злобный? И старики в черепах у Берегини не злобные.

Хотя, кажется, понял. Мертвецы в столице просто не попали «в окно». И нечистики с них витальность обглодали. Там же, фактически, одновременно все умерли, или «до», или в самом-самом «начале».

Деды у Ариски — так Берегиня. И не просто так помирали, а в заботе беспокоящихся о них. А тут, видимо, брошенные. Может, не все, но те, которые на живых злобой наливались, умирая. И друг другу «помогали» злобиться.

По логике — похоже выходит. Ну и туда им и дорога, заключил я, пронзая последнего призрака. И стал вглядываться пристальнее. Даже пригнулся.

Дело в том, что карапузной нечисти нигде не было. А он, ну почти стопроцентно, другого «типа». Солнца, как минимум, не боялся. И проявлял хоть какое-то подобие разума.

Но вся ямища проглядывает, а карапуза нет. Это при том, что после охоты на привидений в секторе где они были стало «почище» от злобного внимания.

А может, карапуз — это «коллективное порождение» остатков разума и злобности призраков, задумался я. И полетел в яму, мысленно матерясь. И боля тросами затылка: какая-то редкостная по скотству скотина мне выстрелила в затылок!

И ведь, блин, сам провтыкал! Охотник за привидениями туповатый! Интересно, конечно, но хоть жалом бы, для очистки совести, поводил! Нет, пырился, как дурак, в яму! Чуть не на четыре кости встал, для удобства зложелателей!