— Парилка, влажная, на одного, — прикинул я. — И литров пять гномьего пива.

— Что-то ещё, уважаемый?

— Всё, — отказался я.

Парилка оказалась знатная, приятная. И пиво хорошо. Правда, в памяти мигнули воспоминания о вреде. Посмотрел я на металлические тросы, прогреваемые на пару, бывшие моим сердцем. Скосил глаза на тросы, бывшие печенью. Тросы мне приветливо помахали в ответ.

Ну да, вредно, иронично забулькал я пивом. А вообще, похоже, у Зеленюков этот мойно-банный комплекс — фишка. Слишком всё основательно, явно много труда вложено, да и таланта, отметил я, разглядывая картины, выведенные древесным узором на стенах.

Странно, что девок нет, хотя в реалиях современной жизни… Ну и народу в Зеленюках не так много, чтобы на бордельные дела народ отпускать. Да и деньги столько не стоят сейчас.

В общем — скорее хорошо, что нет, в общем. Но так — было бы интересно. Посмотреть, как я сейчас с женщиной. А то есть подозрения…

Не жизнь, а сказка, с иронией и немалым удивлением отметил я здоровенную, но весма симпатичную орчиху, ввалившуюся ко мне в парную. В полотенчике, которое небрежно откинула. Присела, понимаешь, на полок, откинулась, сиськами на меня поприцеливалась.

Я на это баклашкой отсалютовал, глотнул и бровь поднял. Непонятная фигня, на самом-то деле. И небывальщиной от дамочки тянет неслабо. Не нечисть, но маг точно.

Орчиха прищурилась, ухмыльнулась, да и выдала:

— Кащей? Бессмертный?

— Вежливые люди… и орки, прежде, чем имя спрашивать — представляются, — откинулся я на полок, хлебнул пиво. — И прежде, чем в баню заваливаться — разрешения спрашивают. И говорят, нахрена припёрлись, — потянулся я в пару.

— Лада Алая я, — с полуулыбкой выдала орчиха.

— Тогда Кащей я, Бессмертный, — кивнул я. — Чего хотела-то, Лада?

— Ты трахаться хочешь, Кащей? — в лоб выдала дамочка.

Нет, ну вообще — я, конечно, не против. Но ОЧЕНЬ мне ситуация не нравится. Чуть ли не больше, чем с русалкой не нравится, прямо скажем.

— А ты сама не видишь? — с очень ехидным видом подвигал я бёдрами взад-вперёд, с очевидно и заметно небоеспособным органом. — Зачем пришла, Лада? — с улыбкой спросил я.

— Ну… — посмотрела она на небоеспособный орган. — Это-то мелочь, желание-то чувствуется, — ехидно подмигнула она. — А пришла — на тебя посмотреть. И потрахаться, никогда таких, как ты, не было. А слухи ходят.

— Это какие? — заинтересовался я.

— Да ерунда всякая. Сам на торжище поспрашивай, если интересно, — отмахнулась она.

— И вот ты просто так пришла. Просто потрахаться?

— Ну да, — кивнула она. — Захотелось. И что?