Разберёмся, оборвал я мечущиеся мысли. А чтоб разобраться — надо идти и скать.

Под эти рассуждения я потихоньку покидал пределы города. Пейзаж вокруг удручал, прямо скажем: развалины, дорога потрескалась (впрочем, это было её нормальное состояние: по ежегодно работающим ремонтным бригадам, одних и тех же фирм, можно было определить месяц, как по календарю), была частично засыпана каменными обломками.

И пригород ничем не отличался от центра. А я, от нечего делать, высматривал что-то уцелевшее, да и прикидывал, сколько прошло времени. Судя по всему — год, точнее, месяцев девять-десять. Сейчас поздняя весна или раннее лето. Больше года времени с бомбардировки пройти не могло: не те последствия были в комнате. И меньше — тоже. И по комнате, и по погоде.

Так протопал я по потрескавшейся дороге более получаса. И удивительный факт: обычно в удалении от города качество дорожного полотна повышалось (платили меньше), а сейчас… почти грунтовка, отметил я. И природы какие-то странные. Чёрт возьми, год? А не десять ли?

На последние мысли меня навело видневшееся в дымке, вдали, гигантское дерево. И, вроде, не одно. Секвойи натуральные, блин!

Так, или это мутации, а я провалялся не год, а годы. Или, как в романе каком, взрывом перекинуло разрушенный город в запределье какое, типа параллельной реальности. И русалка тогда вполне может быть аборигенной формой жизни.

Или ни хрена не понимаю, в который раз признался себе я.

Картина выходила и вправду ни хрена не понятная — разрушения вокруг уже были вызваны не столько взрывами, сколько распоясавшейся флорой. Дорогу явно корёжила бодрая изумрудно-зелёная трава. Дома (или их остатки, уже чёрт поймёшь) — молодые и не очень деревья. При этом, не считая секвой загоризонтных, вполне средняя полоса. Берёзки там и осины тополястые с ёлками, пристально вгляделся я. Ничего нетипичного, но время… Ладно, идём дальше.

И потопал я дальше, уже по щебёночному, а не асфальтовому шоссе. И вот, через полтора часа пути, вынесло меня на край песчаного карьера. Ну, точнее, до карьера мне было ещё с километр, но главное: я увидел ПЕРВОЕ не порушенное, точнее, не слишком порушенное здание. Не считая своего дома, но там свои расклады. Окружала его песчаная насыпь, а трава, которую я смутно помнил раньше — явно на искусственной подложке — благополучно померла. Стёкла, правда, все разбиты, но всё же. Посмотреть не помешает.

Добрался я до здания, но по приближении напрягся: чувство взгляда, как по приближении к пруду в лесопарке, нарастало по мере приближения к зданию. И вот после ситуации с русалкой — махать рукой на это ощущение категорически не хотелось. С чего-то.