Пришлось мне ей возразить.

— Люди так долго страдали, конечно, им хочется повеселиться! Кроме того, не забывай о бойцах, которые ждут своего шанса! Обычно между Большими Турнирами проходит хотя бы три-четыре малых: то какой-нибудь Великий Мастер вознесется, то в какой-нибудь Школе Глава или его наследник станет мастером — все это достойные поводы. А в этот раз из-за неурожая все это пропало! Да и графы с баронами свои ежегодные балы не давали. Отменить Большой Турнир сейчас — значит, не дать выход социальному давлению.

— Ты, конечно, прав, — вздохнула она. — Хотя мне до сих пор странно, что эти многочисленные стычки, грабежи да охота на разбойников во время бедствия не сбросили пар!

— Наоборот, — возразил я. — Вчера они грабили друг друга, сегодня надо восстановить нормальную жизнь. Турнир нужен. И нам тоже надо на нем быть, а то получится, что мы брезгуем. У нас просто нет хорошего повода для отказа! В прошлый раз я был еще слишком юн… — Сора хмыкнула, явно припомнив, что как раз в том году мы поженились, и я без паузы добавил: — … официально. Теперь не проканает.

— Да, конечно, — жена поморщилась. — Ну да ладно.

— Вообще-то, у тебя есть причина откосить, — заметил я. — Более чем законная!

Та же самая причина, по которой я решил увезти Сору из Тверна надолго, а не «повидать Орию и Эмаса, после чего сразу назад», как она уже делала в течение года. Дело в том, что Сора опять оказалась беременна.

Не то чтобы это стало для нас неожиданностью: ведь если цикл у нее восстановился, логично было предположить, что возможность сохраняется. Но все равно почему-то мы не ожидали, когда у нее в очередной раз не пришли месячные. Иэррей подтвердил: опять!

Сора с одной стороны обрадовалась, с другой огорчилась.

— Накануне Большого Турнира! Я прямо-таки уверена, что будет какая-то подстава — и мне придется удирать и защищаться, вместо того, чтобы пойти и всех нахрен перебить!

— Как мне нравится твоя кровожадность! — умилился я. — Прямо не знал, что именно этого тебе не хватает для того, чтобы быть идеальной женой.

Сора фыркнула.

— Я всегда была кровожадной, но воспитание мешало этому проявиться. Поэтому и пошла в хирурги — где еще у нас можно было резать людей легально?

— Отличная шутка, — заметил я. — Только не ври, пожалуйста. Я отлично помню, как я однажды что-то ляпнул невпопад, и ты разразилась длинной ругательной речью насчет того, как человек отлично приспособлен для выживания и как одна-единственная острая железяка не в том месте херит усилия эволюции, природы и родителей, которые этого ребенка вынашивали и воспитывали.