Все в зале замолчали — явно больше от удивления.

— Я думаю, — продолжил Лимарис, — что Брат Пророка не откажется побыть моим гостем, пока вы все собираете должную сумму? — он сделал ударение на слове «должная».

Гертис в лице не изменился, Ланс тоже постарался остаться невозмутим, но все-таки вес слегка с одной ноги на другую перенес: сподручнее будет встать в боевую стойку. Он тут — единственная охрана Брата Пророка. Если не выполнит свой долг, его ни Бог-Покровитель на свой пир не пустит, ни бог-Творец в свое Царствие Небесное — и оба будут правы. Точно, хорошо, что ни одну девчонку плакать не заставит.

И вдруг голос Великого мастера Фанторна словно ударил в набат:

— Моя Школа готова дать вдвое, покрывая недостачу. Это все, что у нас есть, но в годину бедствий чиниться не пристало!

Ланс врубил внутреннее зрение на полную, поэтому отлично видел все ауры бойцов вокруг себя. И ауру Великого мастера, естественно, тоже видел. Однако выражения лица его разглядеть не мог, потому что своих обычных глаз не сводил с двух ближайших к нему — и управляющему Коннаху — императорских гвардейцев.

Чего бы это он⁈ Ведь он Герта даже не знал! Герт — отличный парень, который вырос в отличного мужика, и командир что надо, пусть даже внутренняя энергия у него пропала. Зато его сам Истинный Бог осенил умением творить чудеса. Однако Фанторну-то что с того?..

И вдруг еще один прорезался, явно из Производственной Школы: сам всего лишь первый ранг, но знаки мастера на одежде, и эта самая одежда вся цветами льна расшита. Школа Синего Цветка, если Ланс верно помнил — так-то он с ними почти не пересекался, в число вражеских Школ они не входили, а от дежурства на воротах откупались деньгами.

— Школа Синего Цветка также положит две тысячи сверх запрошенной императором суммы, чтобы покрыть недостачу наших менее удачливых братьев! — заявил этот человек хорошо поставленным голосом, привычным перекрикивать стук ткацких станков.

Ого!

Тут же, как раньше все наперебой просили императора об облегчении бремени, так же множество голосов начало заявлять о своей готовности дать больше, если император не сумеет собрать потребную сумму с остальных. Причем Ланс мог бы поклясться, что некоторые голоса звучали и первый, и второй раз.

Загадочно!

А вот глава Гвардейцев, стоявший за спиной императора, явно что-то понял! Лицо у него стало, как будто он уксуса напился. Он наклонился к Лимарису, у которого на губах по-прежнему застыла улыбка, и что-то ему сказал.

Губы императора шевельнулись, он так же тихо ответил Главе. Тот возразил. Император кивнул.