На мачте их буера был закреплен детектор магической энергии, а на руках у них красовались такие же детекторные браслеты. Применять магию на гонках строжайше запрещалось, иначе это не гонки будут, а полеты на буерах с магическим многоборьем — проходили! Да и большая часть народа участвовать не сможет. Однако совсем подавлять магию над всем озером не стали. Во-первых, это дорого. Да, атомная станция в столице была, но тянуть кабели для желтой башни на сотню километров ради соревнований, в которых участвует всего двадцать или тридцать команд — поищите дураков! Во-вторых, а что если кому-то нужна будет срочная помощь? Все-таки довольно опасный спорт, буера мчаться на большой скорости, что если кто-то свалится — и треснется головой об лед? Да мало ли что может случиться! Блокировать магию совсем — и брать грех на душу в случае чего?
Но ни Михаил, ни Ильяс магами не были, поэтому случайно и инстинктивно в случае плохой видимости или плохой погоды заклятье на себя не скастуют. Их браслеты и детектор были только данью правилам: ну мало ли, а вдруг они с кем-то сговорились, и неведомый маг подскочит на лодку на полпути?
Зато их обоих, выживальщиков и аппаратных игроков со стажем, отличала одна и та же готовность держаться зубами и вырывать победу любой ценой. За что Бастрыкин Ильяса и ценил, хотя его служба безопасности уже и доносила, что мужик снова начал подворовывать — пока по мелочи.
Поначалу их надежды действительно оправдывались. Одна из лодок, что шла перед ними, прямо на их глазах вильнула, на палубе блеснуло что-то искрящееся, синее. Лодка выпрямилась, пошла ровнее — и тут же начала замедляться, а с палубы раздалась двухголосая брань. Поравнявшись с нею, Михаил с Ильясом увидели алое мигание детектора на мачте и браслета на руке у одного из яхтсменов, услышали противный писк сигналки. Можно было бы поглумиться, показать средний палец и проорать что-нибудь обидное, — молодежь на лодке заслужила, это наглец Караченцев, владелец второй по охвату столичной газеты, и его главный редактор! — но оба были слишком заняты очередной сменой галса.
Увы, позже ситуация стала совсем аховой. Буря замела всерьез, бросая в лицо комья мокрого снега, а температура, как назло, упала, сделалось сильно холоднее. Видимость ухудшилась настолько, что идти приходилось чуть ли не чисто по компасу — очертания скал по левую и по правую руку совершенно пропали. Везло, что Красивое расположено так ровненько, почти по линеечке!
У Михаила мелькнула мысль: может, сойти с дистанции? Если что случится, Виктория ему устроит выволочку — и будет права! Жена крайне редко повышала на него голос, может, раз или два за все семьдесят с гаком лет их совместной жизни. Но в этот раз он, похоже, заслужит.