В любом случае боец третьего ранга на фоне Гвардейцев и просто придворных мастеров — это ноль без палочки.

— Читай сам, — Сора протянула мне лист. — Это расшифровка депеши нашего агента при дворе. Плюс кое-что еще человек Уорина на словах передал, это уже не от агента, это уже городские слухи.

Я проглядел расшифровку.

— М-да… Неожиданно, однако.

— И чему ты удивляешься? Сам ведь говорил, что нынешний кризис почти наверняка приведет к каким-то политическим подвижкам. И предупреждал не списывать третьего сына со счетов!

— Ну да, а ты меня убеждала, что за ним Гвардейцы и Школы не пойдут, когда есть второй сын. Вот, убедила на свою голову! — я криво улыбнулся. — Серьезно, уже не первый раз, когда мы меняем мнение друг друга!

Сора только покачала головой.

— А ты вообще-то был прав. Похоже, Лимарис и его мамаша провернули знатную интригу, чтобы заручиться поддержкой Школ!

После мятежа старшего сына — который в тридцать с лишним был перворанговым бойцом! — Энгеларт с большой настороженностью относился к среднему, который уже умудрился взять высший ранг и был мастером Школы Неба. А третьего, бесталанного, наоборот, приближал. За что и поплатился.

— В депеше написано, что перед свержением Энгеларта внезапно умер принц Вейген. Раз ты говоришь, что наложница замешана… Он был отравлен?

Мы так и не доказали достоверно, что попытка отравления меня, любимого, была связана с императорской наложницей, соперницей Вриенны. Но ниточки к ней тянулись. Возможно, эта дама расчищала поляну для сыночки-корзиночки.

— Официально — несчастный случай во время учебного боя. По слухам — да, отравлен.

М-да, а как иначе убьешь высшего ранга? Только внезапной травмой шеи или печени — или ядом. И вот яда высокоранговым бойцам как раз нужно даже меньше, чем обычным людям: внутренняя энергия дестабилизирует организм достаточно, чтобы любой дополнительный дисбаланс мог оказаться фатальным.

— Так вот, — продолжала Сора, — для толпы объявили, что император скорбит по своему сыну, затворился в покоях и решил отречься.

Я кивнул: это было в депеше.

— Но, по непроверенным данным, — продолжала моя жена, — для высокопоставленных придворных глава Гвардейцев и Лимарис выдали другую версию. Обвинили Энгеларта в убийстве сына. Сказали, что император сошел с ума, видит везде заговоры и врагов. Императрица, внезапно, их поддержала.

— И ты не понимаешь, почему?

— Интриговать против собственного сына?.. Сложно такое представить! Особенно здесь, где судьба матери и сына связаны почти неразрывно. Законы чести, рода и прочее.

Я задумчиво заметил: