Кстати говоря, довольно интересный момент: существование этих королевств подтвердило то, что я давно уже подозревал — имперская аристократия, все эти графы-бароны, представляют собой не «севших на землю» сильных бойцов, которые вывели свои семьи за пределы Школ, а потомков древнеэремских чиновников. Там, куда цивилизационное влияние Эрема не дотянулось, или там, откуда выветрилось, люди жили еще беднее и скуднее — вместо этапа «перед самой промышленной революцией», каковой мы с Алёной застали здесь после нашего попаданства, там у людей были самые что ни на есть Темные Века, по нашим меркам примерно как перед Исходом или сразу после.1

Но я опять отвлекся.

В общем, в Тверн прибывали представители целых трех из примерно десятка этих королевств — Большого Индара, Манторы и Западного Чернолесья. И появились они здесь за тем, что хотели договориться с поставками напрямую из Тверна — вместо ближайших к ним провинций Пирота и Номина.

И дело было не в том, что Пирот и Номин затронули неурожаи и голод. В этих южных приморских провинциях дела обстояли относительно благополучно, если не считать того, что они, как и мы, столкнулись с притоком беженцев. Дело было в другом.

Едва взойдя на трон, Лимарис Шестой принял целый ряд указов, многим из которых рукоплескали — например, указу о раздачах бедноте не только зерна, но и вина, якобы из дворцовых подвалов. (На самом деле, скорее, из запасов, предназначенных для слуг, но тем не менее.)

Однако были у него и менее популярные меры, которые широко не публиковались. Из-за последствий одной из них я и вынужден был сейчас изображать радушного хозяина во время приема гостей.

Делегация, несущая флаги королевств и Школ на длинных штандартах, наконец начала взбираться на холм. Впереди — по старшинству — ехал представитель Западного Чернолесья. Очень сильный мастер, на грани с Великим мастером. Примерно таким я запомнил Ориса. Но, в отличие от Ориса, то был пожилой, очень мощный седовласый мужчина — лет, наверное, шестидесяти или семидесяти. Насколько я знал, в таком возрасте не факт, что человек действительно станет Великим мастером: можно и не справиться с собственной внутренней энергией, умереть от старости, болезни или случайной раны.

Следом за ним послы Большого Индара и Манторы не производили такого уж сильного впечатления. Посол Большого Индара выглядел очень молодо для своего высшего ранга, однако когда я пригляделся, то увидел, что ему уже точно за тридцать. Просто он, в отличие от посла Чернолесья, принадлежал к типу «маленькая собака — весь век щенок», вроде Великого мастера Олера, деда тети Айны. Худощавый, тщательно бритый, в элегантной, богато расшитой одежде, длинные волосы убраны в сложную систему хвостов по южной моде (пряди волос напомажены, плотно прилегают к голове, но переплетены разноцветными кожаными шнурами — интересный стиль, я бы такой попробовал. Не на себе, конечно, — волосы свои я пока магией поправлять не стал, оставил, как есть, а как есть они у меня не особенно располагают к парикмахерским экспериментам. На ком-нибудь еще). Посол Манторы показался мне средним арифметическим между двумя другими: с одной стороны, мощный и плечистый, лет сорока, тоже с аурой мастера. С другой — богато, хоть и довольно неряшливо одетый. Да еще и с бородой.