Берти остановился, схватился за забор, чтобы не упасть — сердце колотилось как бешеное, того и гляди, проломит ребра, да заскачет по дороге. В глазах потемнело. Парень со стоном сполз по забору, пересчитав каждую сучковатую ветку спиной.
Все, жизнь кончилась. Вернее, кончится днем — пока Ганне до всех докричится, пока староста седыми бровями поморщит, пока отец рукой не махнет, забирай, общество, нерадивого сына, забирай! Старший порченным оказался, а младший не лучше!
Сердце чуть замедлилось. Берти задышал, тяжело, со всхлипами и присвистом, как после тяжелой болезни.
Ко двору проклятущего сиятельного рыцаря? Вот он порадуется беглецу из Суры! Обнимет, к сердцу прижмет! Потом, правда, скорее всего, медведям скормит. Или посадит в каменный мешок. Сиди, фригольдер из Суры. Сиди, пока жопа не отгниет.
Не любит рыцарь Райс жителей Суры ни в каком виде! Кроме мертвого.
В город? В Таилис? Нищенствовать, а потом сдохнуть в канаве? Кому он там нужен, ничего не умеющий, ничего не знающий… Разумников, что умеют коровам хвосты крутить, там своих хватает. Был бы Танци живой, можно было бы попытаться просквозить в стенолазы — высоты Бертран не боялся. Но Танци, плюнув за честную работу, подался на войну. И где-то там получил копье в бок. Или в глаз. Или не получил — никто точно не знал. Пропал человек, и нету его.
К монахам? К негодяям, что душат несчастную Суру, требуя ежегодную дань? Надо же, при Добром Императоре село подарило монастырю два воза турнепса и дюжину коз. Это когда было! Взяли в привычку, сволочи… Нет, человеку из Суры не место среди монахов! Со свету сживут!
Ему вообще нигде места нет. Куда ни сунься, везде смерть. Еще и помучаться придется…
Нет! К бесам все! К бесам!
Бертран подскочил, чуть не упал — снова пришлось хвататься за спасительный забор. Широко зашагал, упрямо глядя вперед, морщась от боли в ноге. Хватит! Он устал от всего этого! От всего!
Пройдя несколько дворов, и оказавшись у приоткрытой калитки, парень воровато оглянулся. Ситу уехал в Таилис, дом пустой.
Захотелось вдруг сунуть паклю в дровяник, ударить кресалом… Хоть и начало весны, а все уже сухое — безжалостное солнце выжарило всю воду. Бертран укусил себя за кисть, прогоняя дурные мысли. Ситу один из немногих в Суре хороших людей. Ни к чему оставлять у хорошего человека плохую память о себе. Кроме того, поджигателей всем миром ищут, а найдя — поступают как с конокрадами, то есть лучины в задницу забивают. Хорошо, если по одной, а если сразу связкой-фашиной? И поперек?
Не, жечь не стоит. Но веревки-то Ситу не хватится, по крайней мере, сразу.