Бертран распутал дрожащими пальцами туго затянутые узлы, споро сбухтовал — не забылись уроки бедняги Танци, повесил на плечо.

Выйдя со двора, прикрыл калитку, опустил, перегнувшись, задвижку на оси из сучка — плохо быть хорошим человеком, нет денег даже на ржавый гвоздик. В деревне уже орали на всяческие голоса. Бабы подвывали, будто кого хоронили, в голосах мужиков звенела искренняя, чистая радость от грядущей возможности дать кому-то в рыло, чтоб со всей молодецкой силушкой, до кровавой юшки, колотых зубов и прочей удали. И ничего тебе за это не будет от обчества, кроме почета и уважения!

После того, как важное решение было принято, Берти почувствовал себя куда лучше. Правильно говорят, что ожидание хуже всего.

Криво усмехнувшись, он закинул веревку на плечо и направился к реке. Хорошая шутка выйдет напоследок! Навсегда запомнят!

Бертран, задрав подбородок, шел не оглядываясь. Не на что смотреть! Все и так известно до кирпичика, до камешка! Как все стояло при его рождении, так нового и не возникло ничего. Все только ветшает, рушится и ломается…

Раньше было лучше!

Обычно, когда такое заявляют старики, слушатели переглядываются, хмыкают понимающе и подмигивают друг дружке. Оно и понятно, ведь раньше и вода была мокрее, и трава зеленее, и хер стоял крепче. Ну… по крайней мере дольше.

Но когда разговор касался прошлого деревни, глупо было не согласиться. Все ж перед глазами! Любой мог увидеть, а недоверчивые, еще и руками потрогать. Вон, стоят памятники прошлому благополучию, камни мхом обрастают, бревна трухлявеют.

Лет сорок назад, то бишь, при дедах-прадедах, деревня жила хорошо, можно сказать, отлично. Прадеды, когда-то пришедшие в эти края с далекого и промозглого севера, поселились очень удачно. Единственная долина меж бессчетных холмов, плодородная почва, чистая вода в неширокой, но рыбной реке, хорошая охота в окрестных лесах…

И монастырь святого Було в полутора лигах. Церковники на незваных гостей посматривали искоса, но притерпелись, чай, покровитель обязывал. Да и честные земледельцы, не крепостные.

Селянам же такое соседство оказалось полезным до невозможности. Оседлав один из трактов, ведущих к столь значимому месту, бывшие северяне не растерялись. Словно грибы после теплого осеннего дождя, выросли разномастные постоялые дворы — публика ведь разная, у кого и медяка лишнего нет, а из кого золото сыпется, даже трясти не приходится. Гостей надо кормить, и тут же за холмами — чтобы вонь не несло — появились свинарники и коровники. Паломники бывают всякими, в основном, конечно, люди приличные, чтобы там о Було не болтали, намекая, что просто так на двери не вешаются, и добирались сюда отнюдь не для блуда. Но охраняли людей, стремящихся прикоснуться к Высокому, люди, изрядно любящие прикасаться к Низкому. И не только прикасаться. Без пары-тройки борделей не обойтись!