Но с другой стороны, когда еще на себя посмотришь, когда ты на лошади гарцуешь, весь красивый, в блестящих, словно жуковьи крылья, латах, с длинным копьем? Правда, в тот красивый и блестящий сон прокрался еще и Мармот. Спер, сволота, череп коровы, и бежал с ним в обнимку через поле. Бертран горячил коня, нагонял… Узкий наконечник почти касался лопаток… Но все никак не мог ударить — какая-то тяжесть сводила руки, не пускала добрый замах.

Тут спина Мармота взорвалась, в Бертрана плеснуло кровью. Почему-то холодной.

И он проснулся. Шел дождь. Мелкий, гадкий… Такой в Суре называли «сифак» — нелепое слово, бытовавшее только в их селе. Откуда взялось — никто из стариков и не помнил. Наверное, какой бродяга занес.

Под дождем ковырялись гуртовщики, матеря ленивых коров, хляби небесные и всяких глупцов, которые только и делают, как всякую херню! Особенно в такую-то погоду, когда Пантократор бесов гоняет, а те слезами исходят!

Бертран поплотнее завернулся в мокрое одеяло — оно уже не грело, но хоть от удара капель — почти градин! — немного защищало.

Словно дождавшись его пробуждения, дождь зарядил еще сильнее. Хлестал огромными плетями несчастную землю, проходился по коровьим спинам, исходящим паром. Колотил так, будто собирался вернуть пустырю первозданную нетронутость — и последний следочек копыта, чтобы без следа исчез!

Не говоря уже о многочисленных лепешках. Что и говорить, кто хорошо ест, тот и гадит изрядно. На пустыре теперь хоть пшеницу сажай, хоть брюкву с турнепсом.

На подранка-приблуду никто внимания не обращал, все оказались слишком заняты сборами. Суи понял, что еще немного, и он замерзнет насмерть — одеяло, спасая от дождя, своей мокростью вытягивало последнее тепло, пригибало тяжестью накопившейся воды к земле — того и гляди, хребет треснет.

Бертран, собравшись с силами, скинул насквозь мокрую тряпку, с трудом расправил сведенные холодом плечи. Кое-как свернув одеяло, положил в ближайшую телегу, не забыв окликнуть хмурого возчика, который возился с колесом.

— Возвращаю!

— Ага… — безразлично кивнул возчик и снова взялся за толстую волосяную щетку и ведро.

К чему было смазывать оси при таком дожде, Бертран не понял — что не смоет, то струями собьет. Но умничать не стал, человеку виднее.

— Не решил? — спросил из-за спины старший Таури.

Суи медленно повернулся к вожаку гуртовщиков:

- И снова безмерно благодарю за помощь, но нет.

— Твое дело, — криво улыбнулся Таури половиной лица. Вторая даже не дрогнула.

Бертран молча кивнул и пошлепал в сторону холма. Нужно найти дерево погуще, чтобы под его защитой дождаться ухода гуртовщиков подальше. А то вернется кто за потерянной трубкой, увидит ненужное… А гуртовщики парни суровые. Решат, что им нужнее, зарежут и не поморщатся. И ведь даже не похоронят, так, в воду столкнут!