Как правило, остановить или даже сбить их не успевали…

Проконтролировав процесс и убедившись, что всё сработало как надо, прошёлся вдоль пленников и вернул всем по очереди волю, подвижность и способность мыслить. Конечно, к тому времени каждый человек в зале был крепко и надёжно связан.

Поднялся гомон — кто-то угрожал, кто-то умолял, кто-то пытался выторговать себе свободу и жизнь.

— Тихо! А то опять всех выключу.

Вняли не все — пришлось применить старые-добрые методы физического воздействия.

Самого шумного, как обещал, вырубил параличом.

— Итак. Вы, наверное, задаётесь вопросом — кто я и что здесь вообще происходит? Кто решил вас ограбить? Так я не буду делать тайны.

Стянул лицо-маску Шульца.

Под ней была другая маска — но этого никто не понял. Зато многие узнали меня, и я почувствовал накатившие со всех сторон волны животного страха.

— Да, вы правы. Я пришёл не грабить вас, а убивать. Отправить туда, откуда пришёл сам. В Преисподнюю! Но сначала будет ещё что-то, что вам должно понравиться. Очень понравиться.

Увы, в компании не хватало уже убитого мной Шульца, да ещё того улизнувшего от правосудия хитреца, подложившего вместо себя робота… Но даже так удалось собрать в одном зале практически всех, кто был причастен к трагедии моего мира. Причём несколько человек оказались лишними, формально они передо мной вроде как не провинились, но я не сомневался ни секунды, что это не благодаря их личным качествам и врождённому благородству. Нет, просто в то время они нечто похожее делали где-то в другом месте, только и всего.

Невинных овечек здесь не было.

Потому я не сомневался ни секунды. Принял несколько препаратов, запретил автодоку в течение пятнадцати минут выводить любые вещества, и запустил голографический проектор.

Благодаря взломанным серверам Синдиката я получил доступ ко многим секретным файлам. В том числе — там были снимки и ролики моего родного мира и процесса его уничтожения. Не знаю, зачем некоторые из участвовавших в злодеянии хранили всё это. Возможно, для какой-то отчётности… Но для моей мести это стало настоящим подарком.

Препараты погрузили меня в особое состояние. Один — заглушил последние воспоминания и, наоборот, сделал ярче старые. Другой раскрепостил эмоции. Я снова чувствовал на полную катушку всё, так ясно, будто с меня сдирают кожу и натирают солью.

Снимок за снимком, ролик за роликом, я вновь переживал величайшую трагедию своей жизни. Перед глазами вставали погибшие родные и товарищи, превращённые в руины города, разрушенные детские сады и школы… Солдаты Железного Союза, которых я ненавидел самой лютой ненавистью, потому что они делали всё это. Считая, что делают всё ради своего процветания — они, наоборот, уничтожали свою жалкую нацию, и были лишь инструментом в руках сидящих сейчас здесь, передо мной. Утробно, хором, воющих.