Ещё одна моя новая печать. Не простая трансляция эмоций другим, а усиливающая то, что чувствую, в разы. Сейчас, когда подстегнул своё восприятие при помощи препаратов, это должно было разить наповал.

Я хотел, чтобы твари прошли через всё то, через что пришлось пройти мне. Чтобы действительно поняли, что натворили. Чтобы за циферками полученных прибылей увидели трагедии реальных, живых людей…

Отведённые мной под экзекуцию пятнадцать минут, казалось, длились вечность. Но вот они закончились. Мой разум прояснился, я взял себя в руки и выключил проектор.

Поднял глаза и увидел заплаканные, перекошенные страданием лица. Глядя на которые, даже испытал лёгкую тень удовлетворения. Лёгкую — потому что слишком уж самому было паршиво, для меня экзекуция тоже не прошла бесследно. Да и всего этого казалось слишком мало для справедливого наказания.

Но всё же. Они, кто сидел передо мной — действительно прочувствовали всё, от начала до конца.

И теперь ситуация в зале разительно поменялась.

Кто-то молил о прощении, кто-то прятал глаза…

А та единственная женщина, член совета, сдавленно простонала:

— Это было… Это было… Прекрасно!.. Такой кайф!.. Я никогда… Не чувствовала!.. Подобного!.. Даже не представляла, что так бывает!..

Глаза её были подёрнуты поволокой, на лице гуляла вожделенная улыбка, по телу проходили конвульсии… Меня аж передёрнуло от ненависти. Точно так же она могла наслаждаться, когда убивали моих соотечественников.

Чувство запредельного омерзения к этой мирийской гадюке вернуло к действительности.

Надо завершить начатое.

Вот только — в чём дело?

Внезапно я понял, что не могу двинуться.

Один из связанных, некий Билл Бучер, встал. Оковы, которые сковывали его руки и ноги, со стуком опали на пол.

Я пытался хоть что-то сделать — но безуспешно. Способности, кажется, были заблокированы, мысленная команда автодоку тоже ничего не дала.

Бучер спокойно прошёл к горе наваленной в стороне одежды, порывшись, выбрал что-то себе и надел. Оттуда же вытащил ножны, из которых достал устрашающего вида зазубренный клинок.

Молча, не говоря ни слова, прошёлся в моём направлении вдоль ряда пленников, будничными и выверенными движениями вскрывая всем глотки. Немного задержался возле женщины. Приподнял её лицо за подбородок, пристально посмотрел в глаза, коснулся кончиком ножа ключицы и медленно повёл рукой, постепенно усиливая нажим.

Не уверен — но, кажется, раздавшийся стон был опять наполнен не столько болью, сколько наслаждением.

Бучер постоял немного возле опавшего переломанной куклой тела и провёл языком по металлу клинка, слизывая кровь.