На девушке было невесомое платье золотистого цвета, короткое спереди и с длинным шлейфом сзади. Тонкая ткань после каждого, даже легчайшего дуновения ветра, после каждого движения тесно прилегала к скрытому под ней красивому спортивному телу, подчёркивая каждый его соблазнительный изгиб. Многочисленные блёстки и украшения призывно переливались в свете софитов, пламенели спадающие на голые плечи тёмно-красные волосы…

— Зрители Кровавой Арены! Поверьте мне на слово — та, кто стоит сейчас перед вами, уже доказала своё право находиться здесь, среди сильнейших бойцов. Как вы уже догадались, это знатная одарённая… Силы которой я тоже не вправе пока разглашать. Впрочем, вы сами всё увидите.

Девушка легко кивнула, будто подтверждая всё сказанное Говардом.

— Эта участница попросила звать её во время боёв именем Алая… Проходите же, Алая! Займите достойное место!

Шелестя шикарным золотистым платьем и блестя в свете софитов украшениями, она величественно прошествовала к столу.

Там как раз оставалось два свободных места — одно с моим именем, другое рядом. К нему девушка и направилась, сопровождаемая ревнивыми взглядами остальных бойцов.

Такое представление не понравилось никому из наших будущих соперников. Не иначе, распорядители Кровавой Арены не случайно так сделали, провоцируя будущие конфликты…

Неприятно. Хотя, с другой стороны — а смысл их избегать на мероприятии, на котором в любом случае так или иначе положено друг друга убивать? Тут прходится ненавидеть, а будешь прятаться и бояться, потеряешь уважение.

— Вот так-то, дамы и господа! Что же до следующего нашего участника… Того, кого мы приберегли напоследок, чтобы представить вам в самом конце — как долгожданный десерт на шикарном пиру… Готов поклясться — никто не догадается, кто это! Но на сей раз моя ноша не столь тяжела, потому что боец не захотел прятаться за маской. Не захотел ведь, да?..

Как раз незадолго до этого служащий «Максорлис Олд Эль Хауса» постучался ко мне и сообщил, что пора на выход. По идее я не должен был знать, что происходит снаружи, и всё это время якобы томился в неведении.

Момент моего появленя оказался выверен до секунды — хотя, казалось бы, никто не подгонял и не сдерживал. Видимо, настолько хорошо Говард или те, кто давал ему распоряжения, контролировали всё. При необходимости этот человек мог как долго и пространно изъясняться, так и говорить очень кратко, подстраиваясь под ситуацию.

Когда двери распахнулись, открывая дорогу в зал, он и задал свой риторический вопрос.

Не став подтверждать очевидных вещей — ведь всё было обговорено заранее — я прошёл сквозь царящую в зале темноту и вышел на освещённое место, встав ровно посередине.