— Я не нуждаюсь в помощи, — сложила руки на груди.
— Ты — нет, Юль, но твоя мама… — на этот раз заговорил Игорь.
Впервые с начала этой «встречи» он посмотрел на меня. Я нервно сглотнула.
— Что с мамой? Где она?
— Ты же знаешь, что у неё проблемы с алкоголем и наркотиками…
— Она завязала.
— Юля, — устало произнёс Игорь. — Твоя мать напилась на работе, а потом употребила какую-то дрянь, которая вызывает галлюцинации. Ребёнок десяти лет зашёл в магазин купить после школы булку, а она восприняла его, словно он насекомое. Она была в неадеквате, кричала, двое сотрудников полиции еле успокоили её… — Игорь замолчал.
Дыхание сбилось, а сердце пропустило несколько болезненных ударов. Это не правда, я не верю.
— Ты врёшь, — сказала я.
— Юля.
— Я тебе не верю! Вы сейчас скажите мне всё, что угодно. Я не верю, понятно?
— У тебя остался лишь один родитель, — произнёс Колчак. — Похвально, что ты так защищаешь свою мать. Вы семья, и никого больше не осталось, только вы двое. Но мальчик говорит правду.
С этими словами Герман нажимает что-то на планшете и поворачивает ко мне экран. Это съёмка со скрытой камеры, на первых кадрах мать распивает спиртное прямо из горла, а затем принимает какой-то порошок, а дальше…
Всё, как и сказал Игорь. Ребёнок зашёл в магазин, она схватила один из деревянных ящиков и стала его бить им…
— Выключите, — хрипло сказала и отвернулась.
Меня начало тошнить. Эти ужасные кадры навсегда засели у меня в мозгу, отпечатались на сетчатке. Я не могла поверить, что это правда. У меня в голове просто не укладывалось… Как вообще такое возможно? Мама?..
— Ч-что с ребёнком? — спросила тихо.
— Он в реанимации, врачи борются за его жизнь. Но прогнозы неутешительные, — сказал Игорь.
Я судорожно вдохнула и вцепилась руками в подлокотник.
— Твоя мать сейчас в изоляторе. С такими кончеными, как она, разговор короткий, — с мерзкой улыбкой сказал майор. — Таких мразей быстро… Опускают на место.
— Что это значит? — спросила пересохшими губами.
Но я уже догадывалась, к чему он ведёт. Внутри всё похолодело от ужасного предчувствия.
— Ей популярно объясняют, что нельзя обижать маленьких. Твоя мамаша — баба жопастая, а в СИЗО сидят голодные мужики. У нас зарплата маленькая, парням же надо как-то зарабатывать.
Она конченая мразь, алкоголичка и наркоманка. Может, заслужила всего этого, но… Она моя мать. Мы не выбираем родителей. Я не хочу для неё такого. Никогда не желала зла. Слёзы навернулись на глаза. Мне стало нечем дышать, а внутри такая безнадёга накатила.
— Ну-ну, малышок, не плачь, — Герман хотел дотронуться до меня, но я отшатнулась.