— Подожди, — пытаюсь сказать, но Тим прикусывает сосок, и дальше из моего рта вылетают лишь стоны.
— Потом, Юля, всё потом.
И я сдаюсь под его напором и желанием. Я сильнее прижимаю его голову к своей груди. Какое-то безумие творится. Я снова хочу его. Что вообще происходит. Мне мало его прикосновений, я хочу, чтобы он трогал меня намного откровенней. Его ладони сжимают мою задницу, а я прогибаюсь в пояснице от удовольствия. Его ладони скользят дальше, накрывают лоно, ловкие пальцы отодвигают ткань трусиков в сторону и глядят нежную плоть.
— Такая влажная, хоть сейчас бери и трахай, — отрывисто говорит Абрамов, вызывая в моём теле новую дрожь.
— Так бери и трахай, — сама не верю, что эти слова вылетают из моего рта.
И, судя по потемневшему взгляду Абрамова, сейчас моё желание будет исполнено.
30
Юля
Сама не верю, что эти слова вылетели из моего рта. С колотящимся сердцем смотрю на Тима и вижу черноту и голод в его глазах. А мне хочется, чтобы сожрал меня, чтобы не жалел.
Я как-то смотрела передачу по телевизору и там говорили, что люди, которые пережили эмоциональное потрясение, всеми силами стараются вобрать в себя все краски жизни. Увлекаются экстремальными видами спорта, начинают пить и многое другое или… Занимаются сексом. Кажется, я отношусь именно к последнему варианту. Потому что как по-другому объяснить дикое желание, которое разгорается внутри меня. Желание, чтобы взял, сделал своей, заклеймил… Чтобы прикасался и никогда не останавливался.
Абрамов притянул к себе и набросился на мой рот, я охнула от такого напора, а через секунду уже отвечала на поцелуй. Он заменил собой весь воздух и стал единственным, что сейчас имеет значение. Зарылась руками в его волосы, с силой сжимала на затылке, тянула на себя, хотела раствориться в нём. С ним хорошо. Когда я с Тимерланом, ни о чём не нужно думать: ни о своей судьбе, ни о том, что ждёт дальше… Есть только он и я… И сейчас этого достаточно.
Прижимаюсь к нему голой грудью и вздрагиваю от соприкосновения кожа к коже. Он такой твёрдый, словно выкован из железа, только горячего, раскалённого, обжигающего. Его руки беспрепятственно изучают моё тело. Вызывают новую волну дрожи. Ласкает грудь, дразнит сосок. Я не сдерживаю себя и стону ему в губы, и тогда поцелуй тоже становится другим. Грязным, порочным, властным. А я с ума схожу от этих ощущений. Мне всё нравится, и я готова ко всему, что будет дальше.
Пальцы Абрамова скользят по внутренней части моего бедра, я начинаю дышать чаще, потому что знаю, сколько удовольствия они могут подарить. Тим отрывается от меня, оба дышим тяжело и часто, но он сразу же припадает поцелуем к моей шее, ключицам и ниже, к груди. Обхватывает горячим ртом сосок, слегка прикусывает, а я выгибаюсь ему навстречу. Я не знаю, куда меня заведёт это замужество и вообще связь с Абрамовым, но… Я ни капли не жалею, что именно он стал моим первым. Тимерлан из тех мужчин, которые затмевают остальных, стирают из памяти, душат воспоминания.