В памяти яркими вспышками начали появляться строки из молитвы…
И я начала говорить их вслух.
Да поможет мне Господь.
2
Юля
Говорят, за несколько мгновений до смерти перед глазами проносится вся жизнь. У меня было не так. Я видела перед собой одно единственное воспоминание — самое счастливое в моей жизни.
Мне тогда только-только исполнилось четырнадцать, и я прошла отбор на международный конкурс по современной хореографии. Меня выбрали из тысячи претендентов! Это был самый счастливый день для меня. Мы с родителями тогда пошли праздновать это событие в ресторан, строили планы, родители говорили, как гордятся мной, я была уверена в завтрашнем дне, а потом… Потом мечты и надежды разбились об уродливую реальность.
Я закрываю глаза, дыхание со свистом покидает лёгкие. Я молюсь. А когда последние слова молитвы произнесены, я решаю, что терять мне уже нечего. Разлепляю веки и смотрю на своего палача. В его страшные, безжизненные глаза. Они полыхают чем-то запретным, тёмным, порочным. Мне хочется отшатнуться, но я не шевелюсь. Дуло пистолета всё ещё приставлено к моей голове.
— Все вон, — говорит тихо, но его голос, словно удар молнии.
Никто не смеет ослушаться, уходят. Мы остаемся один на один. И меня пронзает дикий ужас.
Мужчина рассматривает меня… Смотрит в самую сущность. И я вижу, что ему нравится то, что он видит перед собой. Я начинаю дрожать от интенсивности его взгляда. Каждый волосок на теле встаёт дыбом. Он может сделать со мной абсолютно всё, что вздумается и никто не вмешается. Я боюсь его до дрожи в коленях. Я не наивная девочка и прекрасно понимаю, что со мной может произойти. И смерть — не самое ужасное.
Все покинули помещение, и мы остались одни. Не считая трупа. Сердце стучало так громко, что я была уверена — незнакомец слышит его. Он был огромен. Намного выше меня, широкий в плечах, мощный. Он мог одной рукой разломать мне все кости. Мужчина обошёл меня по кругу и встал за моей спиной. Я задрожала ещё сильнее. Он стянул резинку с моих волос, и они рассыпались по плечам. Почувствовала, как он потянул за прядь не сильно, но ощутимо. Я нервно сглотнула.
— Натуральный цвет? — спросил он.
А я не ответила, просто не могла, горло перекрыло страхом.
Дёрнул за прядь сильнее, пришлось сжать зубы.
— Умолять будешь? — опалил горячим дыханием щёку.
Я дернулась, почувствовала его ухмылку кожей.
Умолять? Я не собираюсь унижаться перед ним. Я ни в чём не виновата. А он уже решил, что со мной сделает, мольбы здесь не помогут.
— Нет, — ответила, откуда только силы взяла.
— Смелая. Но меня все умоляют, — сказал, а я поверила, даже не сомневалась.