— Вернись в машину! — потребовал, перекрикивая шум дождя.
— Считай, твоя собака убежала! Надоело! Скажи, зачем я тебе?
— Юля, бл*ть, полезай в машину, — мужчина стал приближаться.
Ещё немного, и он схватит меня. Я не хочу! И тогда я подбежала к перилам и перелезла через них. Внизу бушевала река.
— Что ты творишь? — Тимерлан подбежал ко мне.
— Не подходи! — закричала я.
Он остановился, фонари освещали его лицо. Дьявольски красив.
— А если подойду, что ты будешь делать, Ю? Спрыгнешь? — усмехнулся.
— Да, если таким образом избавлюсь от тебя, — отвечаю, а сама сильнее за поручень хватаюсь.
— Для чего вся эта драма? — засовывает руки в карманы.
— Отпусти. Хватит меня мучить. Я просто хочу жить, — слёзы смешались с дождём.
— Нет. Я с тобой ещё не закончил, — его слова больно бьют, он подходит ближе.
— Не подходи. Я спрыгну.
— Да мне плевать на тебя. Прыгай уже, чтобы я домой поехал, — рычит он.
И в мозгу что-то клинит. Наверное, это единственный шанс избавиться от Тимерлана Абрамова. Я смотрю ему в глаза, и он всё понимает, бежит ко мне.
Но я уже отпустила поручни и лечу вниз…
36
Тимерлан
Я злился, чертовски злился, когда увидел Юлю в этом коротком платье. Я готов был врывать глаза друзей, чтобы не смели смотреть. От одной мысли, что её видели в таком виде, закипала кровь. До появления Ю в моей жизни я никогда не испытывал таких эмоций. Я вообще не испытывал их. Эмоции — это слабость, а от слабостей надо избавляться. Знаю, что был с ней груб, но иначе никак. Только рубить на корню.
И вот я стою на мосту и смотрю на свою супругу и чётко понимаю, что сломал её. Мне это не нравится. Я только и умею, что всё портить, ломать и убивать. Нет во мне ничего хорошего. Но она рассмотрела. Не знаю, как и почему. Каждый день Юля окружала меня заботой. Пробуждала странные чувства, которые я уже забыл, они заросли чернотой и пылью. Она напоминала мне… Мать. Не внешность, нет. Она заставляла меня чувствовать тоже, что и много лет назад, когда мама была жива. Странную теплоту и запахи. Я помню, что в комнате, где мы ютились с мамой, всегда пахло домашней едой, сейчас в квартире пахнет так же. Но эти воспоминания, они запретные, я не хочу их касаться. Потому что не знаю, как с ними справляться. Когда я их достаю, то вновь становлюсь маленьким мальчиком, который давился рыданиями над умершим телом своей матери…
Поэтому я и веду себя с Юлей, как больной ублюдок. Постоянно её испытываю, а она всегда с поднятой головой выходит. Но сейчас перегнул палку. Сам понял, увидел это в её глазах. Она сдалась. Но сдалась на своих условиях.