— Ты можешь помочь маме, её никто не будет обижать, ты же хочешь этого? — я уже догадывалась, что от меня потребуется.
— Всё в твоих руках, Юля. Ты можешь спасти маму, а для этого тебе нужно дать нам компромат на своего мужа и его семейку. Это честный обмен, как считаешь?
Конечно, всё сводится к Абрамовым. В голове даже появилась мысль, что может…
— Она же не сама? — хрипло спросила.
— Что?
— Не сама приняла наркотики, вы ей дали, — я не спрашивала, утверждала.
На лице майора появилась жуткая улыбка.
— Бывших наркоманов не бывает, — сказал он.
А мне так больно стало, словно ударил кто-то в солнечное сплетение. Больные люди, уродливый, прогнивший мир. Мать и правда хотела бросить, другой жизни хотела, а эти нелюди просто лишили её выбора. Я не должна была оставлять её одну, я не должна была…
— Я отказываюсь. Я не стану делать, что вы хотите.
— Станешь, — жёстко сказал Колчак и вновь повернул планшет ко мне экраном, все волоски на теле встали дыбом.
На нем шла запись в реальном времени. Я увидела маму и троих огромных мужиков с ней в камере. Я несколько раз моргнула, глядя на ужас, творящийся на экране, а затем закричала…
42
Юля
Мне хотелось выцарапать себе глаза из — за увиденного.
— Хватит… — прохрипела я.
Майор подошёл сзади и дернул за волосы, не давал закрыть глаза.
— Не-е-ет, смотри! Смотри, что делают с твоей мамой из-за тебя!
Я начала вырываться, царапаться, но он заломил мне руки и лицом прижал к столу. Он вдавил так сильно, что стало больно, я думала он сломает мне руки. Я чувствовала его зловонное дыхание на своей щеке.
— Леша, хватит, думаю, он уже всё поняла, правда, Юля? — услышала голос Колчака.
Ненавижу, как же я их всех ненавижу.
Полицейский ещё несколько секунд держал меня, а затем отпустил. Я сделала судорожный вдох. Из глаз катились слёзы, я даже не старалась их смахнуть.
— Итак, — как ни в чём не бывало продолжил Герман. — Ты хочешь, чтобы всё прекратилось?
Я понимала, что они мне ничего не сделают. Если бы хотели, то сделали бы уже. Гнев Тимерлана будет слишком сильным, если тронут меня, они этого не хотят. Медленно я выпрямилась на сидении, стерла слёзы с щёк. Они не доберутся до моего мужа через меня. Вся наша жизнь состоит из выбора, я свой только что сделала. Сердце и душа разбились на острые осколки, которые до крови впивались при каждом вдохе. Я не могу предать Тима и его семью.
— Вы так отчаянно хотите отомстить Тимерлану, что используете меня, — уверенно сказала, хоть уверенности и не чувствовала.
Герман улыбнулся, от чего по коже поползли мурашки страха. Как они с сыном похожи…