Я не знала, сколько прошло времени: час, пять, сутки. Ко мне никто не заходил. Я перестала чувствовать боль в конечностях. Видела, как из пореза на ноге продолжала течь по капле кровь и вскоре она привлекла внимание крыс. Я дергалась, чтобы напугать мерзких грызунов, но не знала, насколько меня хватит. Сил оставалось всё меньше. Я боялась, что отключусь и тогда меня живьём сожрут крысы. Внутри такая пустота и апатия. Я безумно хотела пить и хотела в туалет. Я приказывала себе не спать. Нужно быть собранной, когда они придут… А я уверена, что придут.
И, словно в насмешку, дверь моей темницы открылась, и кто-то быстро вошёл внутрь. Глаза так устали, что я даже не понимала, кто это.
— Юля, — услышала знакомый тихий голос. — Бл*ть, я не знал, что так будет, прости.
— Всё ты знал, Игорь, — выплюнула я.
Бывший друг стоял с видом побитой собаки.
— Я не знал… Я бы никогда… Что мне сделать? — он подошёл ближе и взял моё лицо в ладони, как когда-то.
А меня мутить начало, желчь подкатила к горлу. Я так сильно его ненавидела, что хотела убить. Меня начало трясти от ярости.
— Отпусти меня, Игорь… Они убьют меня… — тихо попросила я.
Парень втянул носом воздух, по его лицу прошлась судорога боли.
— Не убьют. Им нужен Тимерлан, тебя не тронут.
Я засмеялась, но из горла вырвались лишь хрипы.
— Ты в это веришь? Неужели ты настолько долбо*б?
— Юля…
— Иди на х*р, чмо! Я ненавижу тебя! — сорвалась окончательно.
— Юля, что за манеры, — услышала голос Колчака и похолодела.
Зажёгся яркий свет, глаза начали слезиться, я быстро-быстро моргала, чтобы зрение вернулось в норму. Герман в окружении троих помощников вошли внутрь и стали что-то делать. У меня внутри всё оборвалось, когда я увидела нечто похожее на операционный стол и какие-то инструменты.
— Я хочу записать видеопослание твоему супругу, Юля. Тебе выбирать: будет всё по-хорошему или по-плохому, — произнёс мужчина.
Игорь тут же отошёл от меня, чёртов трус.
— Выбирать? Мы оба знаем, что ты уже всё выбрал за меня, Колчак, — выплюнула эти слова.
Я пыталась себя вести храбро, хоть совершенно и не чувствовала себя таковой.
— Умная девочка, Юля, — засмеялся ублюдок.
Его смех, словно тысячи острых ножей впились в кожу.
Он дал знак своим людям, меня сняли с цепи и потащили к столу. Я извивалась, пыталась сопротивляться, но им было всё равно на мои жалкие попытки. Меня швырнули на стол и сразу зафиксировали по рукам и ногам. Моя голова свисала с края.
Я смотрела на то, как Герман достаёт огромный нож и подходит ко мне. Один из его людей всё снимает на телефон.