Я налила ему суп в тарелку. Нарезала хлеб и поставила перед ним. Села на своё место. Руки тряслись так сильно, что пришлось несколько раз сжать-разжать кулаки.
Я постаралась сделать вид, что всё нормально, я не нервничаю. Я взяла ложку и стала кушать. Я старалась не поднимать глаза от тарелки. Мне вообще не лезла в горло еда, я просто насильно в себя её запихивала.
— Расслабься, Ю. Я чувствую твоё напряжение каждой порой, — произнёс Тимерлан.
Я сильнее сжала ложку. Расслабься, конечно, вот взяла и расслабилась, когда он смотрит так на меня. Я вообще не знаю, чего ждать от этого мужчины. Меня раздражает эта неизвестность.
— Прости, ты, наверное, не привык к такой еде, — тихо говорю. Я решила называть его на «ты» и по имени, раз он видел меня голой.
— Когда мне было шесть-семь, я жрал из помойных баков и мечтал о тарелке супа, я был готов убить за неё, — удивленная его словами, я поднимаю глаза и понимаю, что он не врёт. — Никогда не извиняйся за еду или за бедность. Будь благодарна за то, что имеешь.
Мужчина прожигал меня чёрными глазами. Я вообще не ожидала такого признания. Я думала, что он родился богатым…
— Прости, — бормочу я.
— Слишком часто извиняешься. Это слово перестаёт иметь свою силу.
Я начинаю нервничать ещё больше. А Тимерлан, как ни в чём не бывало, доедает суп и хлеб. Его взгляд падает на мои голые ноги, и мне хочется прикрыться, но я не двигаюсь. Перед глазами сцена из кабинета, меня опаляет жаром. Я облизываю губы, а мужчина следит за этим движением.
— Ты сегодня была хорошей девочкой, — мне показалось, или его голос стал более хриплым.
— Что? — только и могу выдавить из себя, в голове настоящая каша.
— На допросе. Ты ничего не рассказала.
— Я ничего не знаю, — отвечаю я, уголок губ Абрамова приподнимается в подобии улыбки.
— Правильный ответ.
Я растерянно моргаю, не понимаю, шутит он или нет. А потом мужчина достаёт из заднего кармана конверт и кладёт на стол между нами.
— Что это? — спрашиваю я, хотя точно знаю ответ.
— Посмотри.
Я протягиваю руку и беру увесистый конверт, открываю и вижу пачку денег. Перевожу взгляд на Абрамова.
— За твою работу и преданность.
Я сглатываю, руки начинают мелко дрожать. В первое мгновение в голове жадные мысли о том, куда бы я могла это всё потратить. Я могла бы помочь маме, побороть её зависимость и жить нормально! Но секундное помутнение быстро проходит, и я прихожу в себя. Мне не нужны его деньги, мои принципы нельзя купить.
Кожей чувствую его взгляд, когда достаю несколько купюр, которые выглядят, как месячная зарплата, а конверт с остальными деньгами отодвигаю обратно к Тимерлану. Он приподнял бровь, и смотрит на меня с насмешкой и ещё какой-то эмоцией в глазах, которую я не могу понять.