Проснулась рывком. Села на кровати и сонно огляделась, Тимерлана нигде не было. На улице начало светать. Я прислонилась спиной к изголовью кровати, Кошка запрыгнула мне на колени и потребовала, чтобы я её начала гладить. Я перебирала мягкую шерсть животного и думала о вчерашнем дне. Он казался дурным сном. Реакция Тима, то, как напугал, и мой прыжок с моста… Я до сих пор не верю, что сделала это. Я никогда, НИКОГДА в жизни не думала о том, чтобы забрать собственную жизнь. Я слишком люблю жизнь. Но вчера, мне казалось, что я задыхаюсь, и в мозгу была только одна единственная мысль о том, что так будет легче. Ведь сделать шаг в пропасть так легко… Не надо ни с чем мириться, подстраиваться под кого-то, быть чей-то собственностью. Эти мысли завладели разумом… А когда Тим пошёл на меня, когда я увидела в его глазах вызов, то я прыгнула. И в ту же секунду пожалела об этом.
Но всё, что я говорила — правда. Я хочу любить Абрамова, хоть он и думает, что не достоин любви. У меня внутри слишком много этого чувства, оно меня переполняет. Раньше, когда папа был жив, я направляла чувство на него, такое искреннее и чистое. А когда его не стало… Любить стало некого. И с Тимом я почувствовала, что опять готова делиться этим светом. Только бы позволил. Я очень хотела верить ему.
Кошка спрыгнула с моих колен и легла на подушку супруга. Я тихо поднялась с кровати, чтобы не разбудить наглую рыжую морду и пошла на поиски Тимерлана. Он стоял на балконе, держался за створки и смотрел на улицу. Сердце забилось быстрее. Мне хотелось выйти к нему и обнять… Я уже собиралась уходить, а потом решила податься своим желаниям.
Босыми ногами вышла на балкон и обняла мужа сзади за талию, голову положила ему на спину. Почувствовала, как его тело напряглось, но спустя некоторое время он расслабился. Я потерлась щекой о его кожу.
— Доброе утро, — произнесла я.
— Рано ещё, иди поспи, — его голос вибрацией прошёлся по спине, и я почувствовала её кожей.
— Выспалась уже, — я глубоко вдохнула.
Это было так приятно — стоять с ним. Тим положил ладонь на мои руки. И мы стояли так минут пять. А потом он повернулся и поцеловал меня. Так нежно и осторожно, от чего сердце защемило. Заправил мои волосы за уши и внимательно осмотрел каждый сантиметр.
— Ты как? Ничего не болит? Может, в больницу? — серьёзно сказал он.
— Всё нормально, — нервно улыбнулась.
— Юля, то, что вчера произошло, — он замолчал и взъерошил волосы одной рукой. — Я знаю, что веду себя, как урод, и как сказал, я исправлюсь. Но, может, тебе поговорить с кем-то? — я чувствовала, как трудно даются ему эти слова.