макает лицо именинника в торт. – Ах! – мамины брови ползут вверх. – Б-г-г – давлю смешок я. Юра, открыв рот, секунду растерянно смотрит на нас, а в следующую расплывается в хулиганской улыбке, которую заимствует у Геры. – Вкусненько? – посмеиваясь, Заславский пальцем забирает с выпачканной мордашки крем. – М-м-м, клубничная прослойка – Моя любимая, – подхватывает Юра и слизывает языком сливки с подбородка. Оба ржут. Мы с мамой тоже не сдерживаемся от этого представления. – Кусай, вижу, хочешь, – хитро сужает глаза именинник, обращаясь к Заславскому. – Макнуть меня хочешь, да? – догадывается Гера и приспускает маску. Только он приближается к торту, как Юра давит ему на затылок. Лицо Геры впечатывается в пропитанный корж и становится таким же «вкусным», как и у именинника. Юра заливается смехом. Теперь ему точно не обидно, а чертовски весело. – Я всё зас-ня-ла, – хихикаю на пару с мамой, когда парни ушли умываться. – Перекинешь мне. – Ага. – Ой-ой, погода как разбушевалась, – смотрит в окно мама. В стекло хлещет сильный дождь. Небо серое, затянутое. – М-да, зарядило не по-детски. А я без зонта, – к своему сожалению, замечаю я. – Гера подвезёт. – Ага, щас, – хмыкаю, стопроцентно отрицая эту возможность. Мама открывает рот, чтобы начать вразумлять меня, но я посылаю ей предупреждающий взгляд и киваю в сторону двери, за которой слышны голоса возвращающихся парней. Последующее чаепитие выходит довольно душевным, я бы даже сказала – семейным. Герман и правда идеально влился в нашу компанию. Юра ему просто в рот смотрит, когда он что-то говорит. И я жадно вслушиваюсь в каждое слово. Ни намека на обиду или что-то негативное. Заславский ведёт себя открыто и дружелюбно, как будто не было между нами противостояния и того последнего разговора. Возможно, он ведёт себя так перед моими родными и не вмешивает личное Я не представляю, что творится в его голове. Сейчас мне бы очень хотелось прочитать мысли Геры. Я изредка ловлю его короткие взгляды на себе. Совсем не навязчивые, как будто вскользь смотрит, между прочим. Когда приходит время покидать стены больницы, на улице по-прежнему поливает как из ведра. – Герман, можешь подвезти Лизу до общежития? – просит за меня мама. – А то она, лапочка-курочка, и так болеет. – Мам – багровею я, недовольно мигая глазами. – Да без проблем, – сразу отзывается Заславский. – Это вовсе не обязательно, кхм, – мямлю я. Он не обращает внимания на вялое сопротивление, как будто вопрос уже решен. А я больше и не спорю. Прячу смущение за приспущенными