я не буду понапрасну тратить твоё время, помню, у тебя и без того много дел. – Гера – выдыхаю я, чувствуя, как моё сердце болезненно сжимается. Что он говорит? Я не хочу этого слышать! – Я не буду вмешиваться в твою личную жизнь, – продолжает Гера, ломая меня изнутри. – Ты свободная девушка и мне ничего не должна. Найдёшь себе достойного парня, которого будешь любить, ценить, уважать Как-то так. Он заканчивает речь и включает музыку. Её звучный бит перекрывает мужской вздох и мой тихий всхлип. На глазах застывают слезы, а в горле оседает комок. Заславский только что уведомил меня, что между нами всё кончено. Он звучал довольно уверенно и осознанно. Его решение перерезало горло всем моим протестующим чувствам. Буквально катком проехался по нутру. Я раздавлена и потеряна настолько, что слово вымолвить не могу. Гера заворачивает к общежитию и останавливает машину перед парадным входом. Ждёт, когда я выйду. Не смотрит на меня, словно это лишнее. Дворники непрестанно работают, борясь с ливнем. Еле живым движением отцепляю ремень безопасности. Открываю двери, впуская в салон прохладу и косой дождь. Медленно выхожу и хлопаю дверью. Меня заливает. Капюшон мало спасает от ненастья. Порыв ветра практически сразу заставляет его слететь с головы. Впервые я чувствую невероятное единение с природой. В моей груди сейчас творится не меньший шторм. Меня шатает, пока я иду к подъезду, автомобильные фары освещают мой кривой путь. Гера не торопится уезжать. Выглядеть поломанной в его глазах – меньшее, чего хотелось бы, но сейчас меня это мало волнует. В груди горит от боли, плечи зябко подрагивают. Дождь заливает и безбожно мочит непокрытые волосы. Я дрожу. Замираю на последней ступеньке к подъезду и зажмуриваюсь. Нутро отказывается принимать действительность, в которой Герман вот так просто отпустил меня. Ты свободная девушка Найдёшь себе достойного Есть один важный нюанс, милый Моё сердце ни черта не свободно, оно занято будет навечно тобой! Разрываясь внутри, поворачиваюсь и безнадёжно смотрю на Геру. Дождь размывает картинку перед глазами, смешивается со слезами, которые скатываются по щекам черными из-за туши ручьями. Я не в силах усмирить трясущиеся губы. Заславский выходит из машины и на бегу открывает зонт. – Лиз, ты чего стоишь? Промокнешь вся, – беспокоится он и укрывает меня от дождя. Промокну? Плевать. У меня колени подгибаются. Я чувствую его тепло, и мой тремор усиливается. Опускаю глаза и отчаянно шмыгаю носом. Ловлю его запах, и мне становится хуже. Я хотела