Его любят, окружают заботой, отчего он буквально светится. – Иди к папочке, – с ласковой хрипотцой говорит отец и забирает малыша на руки. Наблюдаю за тем, как он греет сына бережными объятиями, и в моём сердце простреливает. Нет, это не ревность. Это что-то другое. Щемящее чувство в груди. До дрожи приятно видеть проявление отцовской любви. Пусть не ко мне, но всё же. Его взгляд становится чрезвычайно мягким, когда он смотрит на мелкого. Он трепетно целует карапуза в ладошку и улыбается. Я опускаю глаза, чтобы спрятать появившийся блеск, и сглатываю. Делаю шаг назад. – Гера, – поворачивается отец ко мне. – Подержи брата. – Что? Сердце ухает вниз. Папа подходит ближе, и я опускаю испуганный взгляд на ребёнка в его руках. – Нет, я не могу – сразу отказываюсь. – Ничего сложного. Давай. Внутренности скручивает паникой. Смотреть на малыша – ладно, но держать Я точно не справлюсь! Мне такое доверять нельзя! – Он ещё слишком маленький, – напоминаю я и таращусь на Пупса, который без единой мысли лежит и не подозревает, что его безопасность хотят вверить под мою ответственность. – Не бойся. Протяни руки. Я покажу, как правильно держать. Отец настаивает, а меня колошматит изнутри. Ладони от волнения вспотели в карманах. Мелкий же выскользнет из рук. Почему остальные молчат? Не возражают? А что, если я возьму не так и поломаю этого идеального карапуза? Уроню от страха, в конце концов! Они видели его крохотные пальчики? Он слишком хрупкий и нежный для моих грубых неопытных рук! Неужели они все этого не понимают? Смотрю предостерегающе на мать младенца. Она улыбается и подбадривающе кивает мне. Да капец! Шумно выдохнув, я достаю руки из карманов и протираю влажные ладони о брюки. Чувствую, как предательски шалят мои пальцы. Усмиряю, как могу, внутреннюю дрожь, которая нападает на меня от ощущения дикой ответственности. Как бы не облажаться. Протягиваю руки и тупо застываю, когда отец передаёт мне малыша. – Вот и всё, – подбадривает папа. Я держу кроху и не верю. Легкий мягкий теплый комочек теперь в моих руках. Не моргая, смотрю на малышовое беспечное лицо: всё хорошо? Тебе нравится? Тебе не больно? Удобно? Реветь не хочется? Карапуз издаёт звук и ловит губами воздух. Смотрит на меня и машет ручками. – Прижми к груди слегка, – замечает мою скованность отец. – Хорошо – отмираю я. Выжимаю из себя максимум аккуратности и нежности, обнимая карапуза. Как будто бы он самое ценное и важное, что есть в мире. Сердце подпрыгивает из пяток обратно и начинает учащенно стучать. Смотрю