в детские голубые глаза и пропитываюсь теплотой. По венам словно патоку разлили. Улыбаюсь. Карапуз пахнет как-то необычно. Склонив голову, чувствую приятный тонкий аромат. Балдею. Мои грубые пальцы касаются бархатной кожи младенца. От нежности тело прошибает мурашками. Вдруг миниатюрные пальчики хватают меня за нос. Цепко, сильно. – Ой, – опешиваю я от хватки, которая таится в крохе. Все начинают смеяться. Чуть мотаю головой, чтобы достать нос из ладошки. – Агу-га, – откровенно веселится малыш, не думая отпускать меня. Второй ручонкой дополнительно хватается за лицо и к себе тянет. Оставив сопротивление, касаюсь губами пухлой щечки. От трепетного поцелуя детские пальчики разжимаются. Смотрим друг другу в глаза и чувствами общаемся. Ярослав, значит Ярик Яр Братишка Не дам в обиду. Буду защищать. Стану лучшим другом. Я вроде тебя совсем не знаю, малой, но, кажется, уже люблю. Мы с тобой одной крови. Помни об этом. Я твой старший брат, и ты можешь положиться на меня. Ты пока еще маленький, но всё понимаешь, верно? В ответ на мой проницательный взгляд Ярик поджимает колени к груди и выпускает газы. Под снисходительные смешки родных он довольно агукает и улыбается мне. Приподняв брови, смотрю на это чудное создание без комплексов и смеюсь. Грудь вибрирует от приятных эмоций. Природная брезгливость куда-то улетучивается. Вызвав веселье у публики, братец снова подгазовывает. – Иди к маме, духовой музыкант, – говорит Дарина. Не хочу выпускать Ярика из рук, но всё же передаю малыша родительнице. – Упс, кому-то надо срочно помыться, – заглянув в памперс, хихикает молодая мама. Она удаляется вместе с сыном в ванную комнату. Изначально к Дарине я испытывал негатив, ведь она заняла место матери рядом с отцом. Но если убрать личные обиды, то она вполне приятная девушка с мягким характером. Ничего дурного про неё сказать не могу. Думаю, пора пересмотреть своё отношение к ней. Тем более что Дарина родила такого замечательного пацана. – Зайдём ко мне, Гера, – говорит отец, когда мы выходим из детской. Следую за ним в кабинет. Когда остаемся наедине, он опускается в рабочее кресло и меланхолично покачивается. Я сажусь напротив и замечаю на офисном столе рамки с детскими фотографиями, на которых я и мой брат Саша. Моя хулиганская мордашка измазана мороженым, которое тает в ладони. Папа держит меня за руку, а на его плечах сидит мелкий Сашик. На губах невольно всплывает улыбка от тёплых воспоминаний. Спустя столько лет отец хранит детские фотографии. Даже после развода и переезда