прямо тут. – Куда сбегаешь, малышка? – спрашивает он, поправляя шорты, под которыми дымит член. – Мама попросила полить клумбы, – вдруг вспоминаю. – Ну да, – подозрительно щурит глаза. – Ага. Я надеваю шлепки и выхожу на крыльцо. Фух, еле выбралась. Веселым взглядом огибаю сад и, недолго думая, принимаюсь за работу. Вооружаюсь шлангом и поливаю поочерёдно цветущую растительность. Герман подтягивается на улицу и со стороны наблюдает за мной. – Хочешь помочь? – киваю ему. Он двигается в мою сторону. Обнаженный мужской торс и игривое настроение провоцируют меня на дерзкую шалость. Направляю струю холодной воды на Геру. – Ох ты ж – Вздрогнув от неожиданного душа, он отпрыгивает в сторону. – Ну, держись. Его взгляд требует незамедлительной мести. Я взвизгиваю, когда парень бежит на меня. – Не приближайся, – угрожаю шлангом. Ему пофиг. И я понимаю, что мой конец близок. – Стоять. – Расстреливаю его водой и сама отступаю за кусты. Мне и смешно, и боязно. – Вот с-сучка, – рычит Гера, прикрывая лицо ладонью, как щитом. Оказывается, шланг имеет свойство заканчиваться по длине. Как только до меня доходит эта мысль, я бросаю его и бегу прочь от взбешенного парня. Мой визг эхом проходится по близлежащим огородам. – Ай, мамочки, – кричу я, когда в спину ударяет холодная струя. Ткань короткого топа насквозь промокает. Сердце лихорадочно подпрыгивает от адреналина. Шлепки хлюпают от бега. Я поскальзываюсь на мокрой тропинке и распластываюсь вдоль грядок. Ломаю пяткой мамин гладиолус. Одежда и тело пачкаются в грязи. Я постанываю от тупой боли в колене. Услышав сзади приближающиеся шаги, отползаю на четвереньках в траву. – Попалась, хулиганка, – задерживает меня Заславский, схватив за шорты. Я сдаюсь и переваливаюсь на спину. Смеюсь в тупом отчаянии. – Прошу понять и простить, – пищу, глядя на личного карателя. Улыбнувшись, он присаживается на корточки и разглядывает то, как я извозюкалась. – М-да, красотка, – не сдерживает смешок. – Обнимемся? – Тяну ладони. – Ты слишком чистый. – Не-не, – изображает брезгливость Заславский. – Иди мойся, поросёнок. Он не успевает встать, как я заваливаю его на землю. Парень пачкается об меня, на что я весело улыбаюсь. – Как я тебя люблю-ю-ю. – Вожу грязными ладонями по мужской груди, которая дрожит обреченным смехом. – Вот теперь можно и помыться. Чмокнув Геру в губы, я поднимаюсь с него и виляю бёдрами в сторону летнего душа. Скрывшись в кабинке, подставляю руки под воду, с них стекает грязь. Стягиваю шорты и вешаю их на крючок. Как только