когда я теряю контроль, отталкивает меня от двери. Поскользнувшись, налетаю спиной на печку. Кожу сильно прижигает. – Блядь. – По инерции дергаюсь вперед и болезненно морщусь. В районе лопатки полыхает красный ожог. – Блин, прости, – напуганно смотрит на меня Лиза. – Я не хотела. Стиснув зубы от неприятных ощущений, обливаюсь холодной водой. Всё равно печёт. Рыкнув, выхожу их парилки. – Я сейчас полотенце смочу. – Чувствуя вину, девушка начинает суетиться. Пока она бегает, я надеваю трусы. Боль всё желание убила. – Вот так, – прикладывает мокрое полотенце к месту ожога Лиза. – Хорошо? – Угу, – облегченно выдыхаю. Когда махровая ткань нагревается, девушка по новой окунает её в холодную воду и прикладывает компресс к коже. Её забота обезоруживает. Издевки и провокации улетучиваются с острого языка. – Видишь, даже мне может быть больно, – усмехаюсь я, вспоминая её слова. – Я такой же ранимый, как и ты. Лиза молчит. Её пальцы аккуратно придерживают полотенце, чтобы не давить на ожог. – Я имела в виду другую боль, Герман. Далеко не физическую, – после затяжной паузы отвечает она. – Кому ты продал свою душу и сердце? – Всё при мне. Я просто тщательно их прячу, – улыбаюсь. Я часто улыбаюсь, когда внутри паршиво. Идеальная защитная реакция. – Даже от тех, кто тебя любит? – А меня никто не любит. И никогда не любил. Так что некому открываться, – холодно произношу правду. Лиза убирает полотенце. Я разворачиваюсь к ней и вижу её подавленное лицо. Прячет от меня глаза и сжимает губы. – Ты ж не любила меня, Лиза, – говорю я. Она распахивает ресницы и устремляет на меня взгляд, полный обиды. – Если бы любила, не смогла бы так быстро уйти к другому, – аргументирую я. – Значит, не любила! – её голос срывается. Она отворачивается, обнимается себя руками и шмыгает носом. Вздохнув, делаю шаг к ней и замираю в сантиметрах от её спины. Хрупкие плечи в мурашках и нервно подрагивают. Хочу коснуться, но знаю: её спугнёт это. Она вздрогнет, взвизгнет, оттолкнёт, скажет что-нибудь грубое Ничего большего я от неё не заслуживаю. – И правильно делала, что не любила, малышка. Но тебе всё равно больно, да? С женских губ слетает легкий всхлип. Лиза разворачивается и смотрит на меня блестящими глазами. – Да, больно! Но я перетерплю! – отчаянно выпаливает. – Я сильная, Герман. Сильнее, чем думаешь. И я больше не верю тебе. Ни единому твоему слову. – Не верь, – просто отвечаю. – Я тоже никому не верю. – Не надо меня равнять с собой. Не верю я только тебе! Каждое твоё слово – ложь. Каждое действие