приласкали, успокоили. Мама окутывает меня какой-то невидимой оболочкой, за которой становится не так страшно. Её родная энергия целительным образом действует на потрепанную беспокойную душу. Она обезболивает, притупляет острые раздирающие чувства. Вглубь меня пробивается свет, согревающий и дающий надежду на что-то хорошее. Успокоившись, поднимаю голову и прибираю волосы за уши. Моргаю еще влажными ресницами, глядя на маму. Её глаза улыбаются. – Теперь можешь рассказать, – спокойно говорит она. – Что произошло у вас с Германом? Отчего ты так зла на него? Сглотнув, сминаю губы и задумчиво рассматриваю пуговицы на её куртке. Стоит ли ей в подробностях рассказывать всю грязь? – Он некрасиво поступил по отношению ко мне, – отвечаю я, поднимая глаза. – Вот я и сорвалась. – Что между вами происходит? – Ничего хорошего, – вздыхаю, поднимая голову к небу. – Мы встречались с ним раньше. Потом расстались, потому что он превратил наши отношения в своего рода развлечения. Игрался со мной, и всё. Несерьезно, короче. – А сейчас что? – Он продолжает в том же духе. Никак не оставит меня в покое. Даже в семью вклинился. Дьявол. Вон Юрику он подороже будет, чем сестра родная, – обиженно шмыгаю носом. – Ты на брата не обижайся, – мягко осекает мама. – Они с Германом сдружились. Не разлей вода. У Юрика друзей не осталось, вот он и тянется к парню. Ты не можешь запрещать им дружить, это совершенно другие отношения. – Задевает, понимаешь? – стучу по груди. – Понимаю. – Я вообще-то люблю его, а он – Юра тоже тебя любит, просто увидел, как ты хлестаешь по щекам его лучшего друга, вот и разозлился. – Заславский заслужил, мам, правда, – с дрожью в голосе уверяю я. – Просто так – я бы ни за что. – Верю. Но когда ты научилась решать вопросы физической расправой? Я тебя не узнаю. Разочарование, смешанное с удивлением в её интонации, угнетает. – Он причинил мне много боли, – оправдываюсь я. – Он до сих пор продолжает отравлять мою жизнь. Раз за разом. Мама качает головой. – Да, он сказал, что виноват перед тобой. – Что он сказал? – переспрашиваю, не веря ушам. – Гера объяснил Юре, что виноват перед тобой, – поясняет родительница. – Сказал, что получил по заслугам. Выглядел он, кстати, расстроенно. Прости его, самой легче станет. – Мне легче станет, когда он исчезнет с горизонта. Перестанет изводить меня своими выходками. Просто выйдет из моей жизни. Я рядом с ним находиться не могу, смотреть на него, дышать одним воздухом – мне плохо, дурно, невыносимо. Но он назло будет маячить рядом!