всё то же неоднозначное выражение. Молчит. Внимательно смотрит. Слушает, не прерывая. – Ты однозначно заслуживаешь лучшего отношения. И я не достоин такой, как ты, – тяжело вздыхаю. Воздуха не хватает. Беру паузу, чтобы собраться духом. Закрыв глаза, пальцами сильно стискиваю переносицу. – Ты считаешь меня мразью. Я творил грязные, некрасивые вещи. Видео это... – Мотнув головой, поджимаю губы. – На эмоциях я реально могу совершать низости, плюнуть на мораль, переступить черту дозволенного. Вот такой я гад. Но при всём при этом я искренне сожалею о том, сколько паршивого сделал по отношению к тебе. И как всё исправить – я ума не приложу... У меня нет, черт возьми, машины времени. Так я бы отмотал время назад, в тот самый момент нашей первой встречи, и вёл бы себя совсем иначе. Чёрт, как же отвратительно я вёл себя в ту ночь... Это ж сколько во мне было тупой пьяной самоуверенности, чтоб кончить на "недотрогу"! Я считал, что мне дозволено всё и даже больше. Слишком много спеси, высокомерия было к простой девочке. А по итогу что? Я сижу и извиняюсь перед ней. Никогда и ни у кого я не просил прощения. Только у неё одной. Не знаю, наверное, получается коряво и делаю это совсем неправильно. Ведь Лиза по-прежнему молчит. Непонимание, что творится у неё в голове, мучает ещё сильнее. – Я бы не пошёл на ту свадьбу, – мой голос становится совсем низким и тоскливым. – Провёл бы время наедине с тобой. Я сильно скучаю по нашим прекрасным моментам. Когда ты безоговорочно верила, любила меня... Делаю остановку. Болезненно зажмуриваюсь. Я не ценил всего этого. Даже до конца не осознавал. А когда потерял, тогда вот и понял, чего лишился. – Хочешь правду? – отчаянно смотрю Лизе в глаза. – Я каждый день думал тебе позвонить после того, как мы расстались. И каждый раз у меня не хватало смелости. Я трус, Лиза. Мне было страшно проявить слабость, признать ошибку, принять свои чувства. Просто сказать, что ты нужна мне. Что мне хреново без тебя. Уже тогда между нами был не просто секс. Ты значила и значишь для меня гораздо больше. Каждое слово выходит через боль, через надрыв раскаивающейся души. – Я... Я... – сглотнув, останавливаю несвойственное мне заикание. Глубоко вдыхаю, чтобы звучать уверенно и не вызывать сомнений. – Я тебя... Опять остановка. Отворачиваю лицо к окну и сминаю губы от злости за своё сопротивление очевидному факту. Страх быть отвернутым жестко давит сверху. Я никому не признавался в чувствах. Сейчас в первый раз. Меня скручивает, трясёт, выворачивает.