В руках он держал советский сигнальный пистолет. Короткий, толстый, потёртый. Раскрывал его, закрывал, щёлкал, проверяя. А потом взял подсумок от него и высыпал перед собой ракеты. Даже в темноте Юнус рассмотрел, как моджахед пересчитывает заряды. Берёт одну, взвешивает в руке. Потом вторую. Третью.
Сердце у Юнуса ударило тяжело, больно. Горло стянуло от нахлынувших сомнений. Он стоял и смотрел на моджахеда долго. Тот уже складывал ракеты обратно — помещал их в специальные кармашки подсумка, одну к другой.
И тогда Юнус решился. Решился, потому что понял: если он сам не может остановить Шер-Агу, то точно смогут другие. Пусть даже эти «другие» — тоже враги.
Глава 18
— Делимся, — сказал я.
Горохов даже не удивился. Только коротко кивнул, будто ждал такого моего решения.
Хромов, наоборот, нахмурился. Весь напрягся.
— Что значит — делимся? — спросил он хмуро.
— То и значит, товарищ капитан. — Я повернулся к нему. — Вы идёте наверх. К позиции, откуда били душманы, и осматриваете её.
— «Вы» — это кто? — не унимался Хромов.
— Я, Горохов и ещё два бойца, — продолжил я, как бы не замечая возражений Хромова, — попытаемся найти уцелевшего. Предположительно, это Фокс. Основная группа станет выполнять поставленную задачу. — Я перевёл взгляд на Чеботарёва. — Ведёте людей вы, товарищ старший лейтенант.
Он не сразу понял, что эти слова обращены к нему. Просто стоял, смотрел куда-то в землю. Потом поднял глаза на меня.
— Я?..
Голос у него был глухой, неуверенный, даже тихий. Командиры так не отвечают.
— Вы, — подтвердил я.
Он не ответил. Просто молчал, будто бы не зная, что сказать.
Я видел, как у него дёрнулась челюсть. Как он сглотнул. Как пальцы на ремне автомата сжались и сразу разжались.
— Я… — начал он и запнулся. — Я, честно говоря…
Чеботарёв не договорил.
Я шагнул к нему ближе.
— Отойдём, товарищ старший лейтенант.
Чеботарёв как-то опасливо обернулся. Глянул на скрестившего руки на груди Хромова. Потом неуверенно обвёл взглядом остальных, бывших в его поле зрения бойцов.
Ничего не ответив, он последовал за мной к дальнему выходу из окопа.
— В вашей ответственности люди, — сказал я тихо, когда мы замерли у неказистых, наспех вырезанных из земли ступеней. — И сейчас они не смотрят в прошлое. Они на вас смотрят.
Он дёрнул головой, будто хотел отрицательно ею качнуть. Однако даже это движение получилось у отстранённого начальника заставы каким-то незаконченным. Неуверенным.
— Да какой из меня сейчас…
— Нормальный из вас командир, — перебил я. — Ровно такой, какой нужен.
Он поднял на меня глаза. Красные. Усталые. Но уже не пустые.