Глава 7
Когда я спустился в землянку узла связи, Каширин сидел за столом, склонившись над разобранной рацией. Он услышал мои шаги, вздрогнул всем телом, резко обернулся.
Рука его сделала какое-то движение — быстро, суетливо. Что-то задвинул в ящик стола.
— Ой, товарищ прапорщик! — голос у него был тонкий, нервный. Он заулыбался, но улыбка вышла натянутая, будто маска. — А я… это… рацию настраиваю. Связь сегодня капризничает. Вы по делу?
Я подошёл к столу. Кивнул на разобранную рацию, но смотрел на ящик. Тот самый, куда он что-то спрятал.
— Вот эту что ли? Разобранную?
— Ну, — Он отодвинул рацию вместе со всеми деталями подальше от себя. Растерянно добавил: — это глубокая настройка
— Я вижу, — сказал я суховато. Потом глянул на радиста — Да. Я по делу. Список трофеев надо в штаб передать. Пусть скажут, что с этим делать.
Я положил листок перед ним. Каширин схватил его, закивал, забормотал:
— Конечно, конечно, товарищ прапорщик! Всё сделаю, в лучшем виде. Сейчас, только… только настрою частоту и…
Он говорил и говорил, а глаза его всё время косились на ящик. Пальцы нервно теребили край листа, мяли бумагу.
Я молчал. Смотрел на него.
Он почувствовал этот взгляд, замер. Сглотнул. Кадык его дёрнулся.
— Юра, — сказал я спокойно. — Что ты там прячешь?
Он побледнел. Мгновенно, как лампочку выключили. Лицо радиста стало серым.
— Где? — переспросил он, делая вид, что не понимает. — А, это… это так, запчасти… Схемы… Ничего интересного, товарищ прапорщик, служебное, личное…
— Покажи.
Между нами повисла пауза. Каширин замер секунд на пять, не меньше. Я слышал, как гудит аппаратура, как где-то за стеной скребётся мышь.
Потом Каширин выдохнул. Шумно, обречённо. Открыл ящик, достал небольшую жестяную коробку из-под чая. Поставил на стол, открыл крышку.
— Это… это моё хобби, товарищ прапорщик, — сказал он тихо, виновато. — Я понимаю, что нельзя, но… посмотрите, это же просто безделушки. Для души. Никакого криминала.
Я наклонился, заглянул в коробку.
В ней, в аккуратных ячейках из картона, лежали патроны. Разные. Длинные винтовочные, короткие пистолетные. Латунные гильзы тускло поблёскивали в свете лампы, стальные матово отсвечивали.
Каширин, видя, что я рассматриваю его коллекцию, расслабился. Даже оживился как-то. Начал говорить — сначала осторожно, потом увлечённее, забывая о страхе:
— Вот это американский 30−06, для «гаранда», ещё со Второй мировой. У пастуха в Чахи-Абе выменял на соль. А это наш, 7.62×54R, но гильза латунная, редкость. Вот ещё. Видите клеймо? Английский 303. А этот, видите, ободок у шейки? Пакистанский 7.62 НАТО, у них своё производство, качество так себе, пуля болтается. А вот китайский — для АК, 7.62×39, штамповка грубая, но патрон как патрон, бьёт исправно…