Юнус лёг за камни, положил автомат перед собой. Рядом возился со своим оружием Фархад. Рашид залёг чуть правее, за кустом сухой колючки. С ними было еще двое. Двое людей Шера-Аги. Ага приказал им поддержать Юнуса, но парень знал — Шер поставил их сюда, чтобы присматривать за ним и его людьми.
Снизу, от поста, не доносилось ни звука. Юнус смотрел в темноту, пытаясь разглядеть хоть что-то. Камни, тени, чёрные провалы между ними. Часовых не было видно.
Потом — шорох. Короткий, сдавленный вскрик. И тишина.
Юнус сжал автомат крепче. Принялся ждать.
Минула минута. Потом другая.
Из темноты вышли люди. Шер-Ага шёл первым. За ним — его бойцы. Одного не хватало. Юнус пересчитал: ушли четверо, вернулись трое. Кто-то остался там, на посту. Вместе с погибшими только что шурави.
Шер-Ага поднялся к ним. Дышал он ровно, будто ничего не случилось.
— Всё готово, — сказал он. — Сейчас расчеты займут свои места. Через пять минут начнём.
Он посмотрел на Юнуса.
— Ждите здесь. Если услышите стрельбу с той стороны, — он кивнул на тропу, — значит, шурави идут. Держите их. Мы успеем сделать три-четыре залпа и отойти.
Шер-Ага развернулся и ушёл. Юнус смотрел ему вслед, пока тот не растворился в темноте.
Рашид рядом зашевелился:
— Он нас бросит, — шепнул он.
— Молчи, — сказал Юнус. — Косясь на одного из моджахедов Шера — худощавого, но высокого воина с лицом разбойника.
Они замолчали. Юнус посмотрел туда, где за камнями, за скалами, за минными полями, спала застава. Там, на холме, за проволокой и забором, ждали своего смертного часа шурави. Ждал тот, кто обманул их у Шинкарая. Тот, кто стрелял в его людей, когда они уже сдались.
Юнус сжал автомат. В груди поднималось что-то тёмное, горячее. Он не знал, что это — надежда или ненависть.
Сверху, над позицией Юнуса, раздался глухой хлопок. За ним — ещё один. Миномёты заговорили. А следом, спустя мгновение, в воздухе запели смертоносные мины.
Глава 15
— Селихов! Саня! Селихов!
Я шел к своей копирке и проходил мимо узла связи, когда услышал за спиной голос. Это был Горохов. Обеспокоенный чем-то, он торопливо шел следом. Окликивал меня.
Я обернулся.
— Погодь, Сань, — приблизился он, застыв передо мной.
— Чего ты, Дима? — Спросил я. — Мне казалось, ты уже все сказал.
Горохов поджал губы. Опустил взгляд. От этого широкие его плечи сделались какими-то покатыми. Этот крупный, мощный боец даже ссутулился так, что стал походить всем своим видом на провинившегося школьника.
— Еще не все, — решился он ответить наконец и глянул на меня.
А потом замолчал вновь.
Странно было видеть, как порывистый, характерный обычно Горохов мнется сейчас передо мной. Как не решается чего-то мне сказать.