Он молчал долго. Очень долго. Я слышал, как он дышит — тяжело, с хрипотцой, будто после бега.
— Я знаю, чего ты от меня хочешь, Саня, — проговорил он глуховато. — Знаю, что ты задумал. Уж не знаю как, но ты хочешь выручить своего брата. Да? Поэтому ты за меня и вступился.
Я смолчал. Где-то, за оградой, в суховатой траве, что проросла когда-то прямо на минном поле, заиграл протяжную трель сверчок.
— Я пас, — сказал вдруг Горохов. — Если ты хочешь, чтобы я тоже пошел, то я пас.
От автора:
* * *
🔥Новинка от автора «Товарища Чумы»!🔥
Я очнулся в захваченном немцами Севастополе. Днём я беспомощный калека, но ночью… Я снова могу сражаться, заключив договор с Тьмой. И я не сдамся, даже если в итоге превращусь в настоящего монстра.
https://author.today/reader/562719/5331233
Глава 14
Я не ответил сразу. Просто стоял, смотрел в темноту, слушал, как за оградой стрекочут сверчки.
Горохов рядом переминался с ноги на ногу, ждал. Я чувствовал его нетерпение, его желание сорваться, сказать что-нибудь резкое, чтобы я наконец начал спорить. Я не торопился. А он не срывался.
— Ну? — не выдержал он первым. — Чего молчишь? Скажи хоть что-нибудь.
— А что мне говорить, Дима? — я повернул голову, посмотрел на него. В темноте лица нельзя было разобрать, только глаза выделялись на широком лице Горохова двумя чуть более светлыми пятнами. — Ты сказал, что пас. Я услышал.
— И всё? — в голосе его прозвучало недоверие. — Даже спорить не будешь? Уговаривать? Мол, как же так, Горохов, ты же лучший командир, без тебя никак…
Он помолчал еще немного. Потом сплюнул.
— Черт возьми… Даже не спросишь, откуда я знаю, чего ты хочешь? Даже ничего не скажешь?
— Ты сам-то веришь в то, что говоришь?
Он замолчал. Я видел, как напряглись его плечи, заметил как сжались кулаки в карманах.
— А во что я должен верить, прапор? — спросил он глухо. — В то, что я тут нужен? Что без меня застава потеряет в боеспособности? Бред. Надо будет — вы и без меня управитесь.
Он осекся. Вздохнул.
— Я… Наше первое стрелковое может и лучшее. Но сколько таких первых стрелковых в погранвойсках? Сотни? А сколько застав, где таких отделений нет? И все равно держатся. Стоят, если надо. Боевые задачи выполняют. И без всяких Гороховых…
Он говорил, и в голосе его не было злобы. Только усталость. Глубокая усталость человека, который, казалось бы, выдохся еще до всего этого. До этой войны. До Афгана. Человека, что пришел сюда, в эту точку, на одних только морально-волевых. Без сил.
Да только сейчас Горохов выглядел так, будто и морально-волевые у него кончились.