Горохов отвёл глаза. И, кажется, устыдился собственной лжи.
— Решение принято, — строго сказал я и перевёл взгляд с Горохова на остальных. — И оно не обсуждается. Вопросы есть? Вопросов нет. Тогда…
Я не договорил. Всё потому, что в этот момент где-то далеко, за деревьями, что-то вспыхнуло.
Мы все одновременно подняли головы.
Сквозь ветки в небо медленно пошла ракета.
Зелёная.
Она поднялась, зависла на мгновение и начала гаснуть.
Я нахмурился, наблюдая за тем, как её свет медленно меркнет.
— Это что за хрень? — пробормотал Клещ.
— Это не группа Чеботарёва, — сказал я, — они так далеко ещё не забрались.
Хромов выругался вполголоса.
Ракета погасла. Тьма снова сомкнулась там, где секунду назад умирал огненный цветок странного сигнала.
Глава 19
Юнус стоял на коленях, уткнувшись взглядом в землю.
Земля здесь была сухая, с мелким серым щебнем, и всё равно от неё тянуло холодом. Холод этот пробирался сквозь штаны, поднимался по ногам выше, к животу, и смешивался там с другим ощущением — тяжёлым, липким, от которого мутило.
Руки у него были заведены за спину и стянуты ремнём так туго, что он почти не чувствовал пальцев. Только тупую, ноющую боль в запястьях. Когда он шевелился, ремень впивался глубже, норовя разорвать кожу.
Рядом, чуть левее, на коленях стоял Рашид. Голова у него была опущена, плечи мелко подрагивали. То ли от холода, то ли от страха. Скорее — и от того, и от другого сразу.
Фархад стоял правее. У Фархада по щеке тянулась свежая ссадина, губа распухла, и он всё время облизывал её кончиком языка, как ребёнок, который не понимает, почему так больно.
За их спинами кто-то ходил. Шуршали подошвы по камню. Позвякивало железо. Люди Шера-Аги держались вокруг кольцом, не очень плотным, но таким, из которого не вырвешься.
Да Юнус и не вырвался бы. Не сейчас. Ноги у него дрожали после недавнего бега, дыхание до сих пор не выровнялось, а плечо, ушибленное о камень, ныло так, что при каждом вдохе хотелось стиснуть зубы.
Шер-Ага стоял напротив.
Широкий, сутуловатый, с тяжёлой шеей, будто влитой в плечи, он смотрел на Юнуса сверху вниз и молчал. На его бороде, в её густых чёрных прядях, застряли мелкие сухие травинки. Один рукав куртки был порван у локтя. На груди висел автомат. Висел так, будто бы Шер-Ага не ждал опасности от троих связанных мальчишек и даже не считал нужным это скрывать.
Юнус поднял голову. Медленно. Шея затекла, в затылке кольнуло.
— Ты лгал, — сказал он.
Голос у него прозвучал хрипло, тускло. Не так, как хотелось. Хотелось твёрже. Злее. Но вышло всё равно не жалко. И этого оказалось достаточно.