— Ну да, — продолжил Хромов, не дождавшись ответа. — Переговоры, сдача, а потом пальба. Кто начал — хрен разберёшь. Свои же друг в друга чуть не постреляли. А язык — труп. И всё, приехали.

Он сплюнул в пыль, зло, с чувством. Следом кинул и окурок. Затёр его сапогом.

— Абдул-Вахид, — проговорил Ветров негромко, не оборачиваясь. — Предположительный участник неустановленной группы, которая взяла объект. Он…

— Знаю, кто это был, — огрызнулся Хромов. — Я не в этом смысле. Я в том смысле, что теперь его нет. И всего, что он знал, — тоже нет.

Градов наконец прикурил. Сделал глубокую затяжку, выпустил дым в вечернее небо. Дым потянулся вверх тонкой струйкой и стал таять, растворяясь в сумерках.

— Селихов там был, — сказал он негромко.

Хромов дёрнул головой, посмотрел на него.

— Ну был, товарищ майор. И что?

— Пытался спасти языка, — ответил Градов. — Вёл переговоры. Сам, без приказа, без поддержки. Даже умудрился их уболтать сдаться. А потом… — майор задумался.

Ветров обернулся. Очки его блеснули в свете единственной лампы, горевшей над входом в штаб.

— Повел себя так, будто что-то знает. Пытался выудить важного информатора. А знать бы… не должен, — сказал он.

— М-да… — протянул Градов. — Не должен.

— Александр Петрович, — Ветров шагнул ближе, поправил очки. — Вы прошлый раз обещали обсудить допрос Селихова с Искандаровым. Он дал какую-то обратную связь?

Градов открыл рот, чтобы ответить.

И в этот момент со стороны КПП донёсся шум мотора.

Все трое повернули головы. Хромов даже привстал на носках, вытягивая шею, будто это могло помочь разглядеть что-то в сумерках.

УАЗик въехал во двор крепости медленно, осторожно, будто ощупывая дорогу фарами. Машина была пыльная, грязная, с номерами, которые Градов узнал сразу. Он такие номера запоминал намертво.

У ворот уже суетился дежурный офицер — молодой лейтенантик из местных, вечно взмыленный, вечно бегущий куда-то. Он подскочил к машине, замахал руками, показывая, куда проехать. УАЗик послушно свернул, приткнулся к стене, заглушил мотор.

Хромов выматерился сквозь зубы. Тихо, но забористо.

Из машины вышли двое. Первым выбрался какой-то молодой офицер — толстенький, суетливый. Он забежал вперёд, засеменил к передней пассажирской дверце, открыл её, хотя никто его об этом не просил.

А второй…

Градов замер. Папироса застыла в пальцах, дым от неё поднимался ровно. Даже не колеблясь в воздухе.

Второй вышел спокойно. Не спеша. Поправил фуражку, огляделся. Огляделся так, будто всю жизнь здесь прожил, будто каждый камень в этой крепости знал. Форма на нём сидела так, будто её шили по нему — ни складки, ни пылинки. Полевая, без знаков различия, но на плечах угадывались погоны. Майорские, скорее всего. А может, и выше.