Когда напряжение в значительной степени рассеялось, я надел наушники и приступил к работе. Обычно я слушала одну из своих классических певиц—эстрадниц - я предпочитала певиц-песенниц прошлого века — женщин, с которыми меня познакомила мама. Джони Митчелл. Билли Холидей. Или моя любимая Долли Партон. Но когда я нажал кнопку воспроизведения в своем музыкальном приложении, мои уши наполнились шумом морских лачуг. Я ухмыльнулся. Любой, кто остался бы дома, наверное, поднял бы меня на смех, если бы узнал, что я играю в эти игры.

Но эта музыка напомнила мне о хороших сторонах дома. Я почти чувствовал соленый запах океана. Вижу обветренные лица рыбаков на лодках в доках, куда мама обычно брала меня в свои выходные, когда нас было только двое. Мы смотрели, как эти старые моряки вытаскивают свои сети, как огромная рыба с глухим стуком падает на мокрую палубу.

Потребовалось три песни, чтобы разобрать вещи под раковиной, и я радостно напевала каждую из них, сдувая волосы с лица во время работы.

Затем я услышал вступительные нотыВеллермана.

Этот был моим любимым. Мы с Кэлвином пели ее громко и гордо, готовя ужин, и хотя Райан закатывал глаза, сидя за столом, я всегда ловила, как он одними губами повторяет слова, постукивая кроссовкой по полу. Я не мог напевать эту песню. Не мог я и спеть ее, лежа под раковиной. Работа продвигалась быстро — я пробыл здесь всего двадцать минут, и я почти закончил.

Я бы винил музыку, но это мои пальцы сделали звук в наушниках погромче. Моя рука, сжимавшая гаечный ключ, превратила его в микрофон, когда я во всю мощь своих легких выкрикивала навязчивый текст.

Я был так увлечен, что только когда спел последнюю строчку песни, открыл глаза и увидел, что я больше не один.

Я закричала, когда страх пронзил меня подобно молнии.

Это был не просто человек, стоявший в дверях ванной. Это был чудовищного вида мужчина - по меньшей мере, выше шести футов , с дикой бородой и лохматыми волосами, одетый только в черную мантию. И его глаза — егоглаза . Они были яростными, как разбушевавшийся океан, и темно-зелеными, как море.

И они были устремлены на меня.

Я сорвала наушники, еще один крик загнал мое бешено бьющееся сердце в горло. Сара сказала мне, что мне ничего не грозит. Но, конечно, она не учитывала случаи взлома.

Голос дикаря на миллисекунду опередил мой крик.

- Кто ты,твою мать , такой? - прорычал он.

Возможно, нормальный человек запаниковал бы. Но этот низкий, скрипучий тембр его голоса, глубокий гнев. Привилегия и право на эти требовательные слова — они перевернули все с ног на голову. Они обернулись вокруг чего-то глубоко внутри меня, разжигая страх в пламя.