Мой гнев перекинулся на Сэла за то, что он пошел против моих прямых приказов.

А потом обрушился бумерангом на самого себя за то, что был гребаным мудаком. Как обычно.

Я протянул к нему руки. Но я не смог сдержать гнева в своем голосе, когда сказал: “Я не собираюсь причинять тебе боль”.

Конечно, она не расслабилась, ни на йоту. “Ты просто медленно отступаешь”, - сказала она высоким и напряженным голосом. Затем, не сводя с меня глаз, она порылась в ящике с инструментами. Она была напугана, но не беспомощна.

— Не надо... - начал я, но она уже отвела руку назад.

На этот раз я поймал предмет, который она бросила, хлопнув себя по ладони. Я оглянулся и увидел, что это был большой металлический фонарик.

- Я живу здесь, - сказала я, пытаясь сдержать гнев в моем голосе. Пытаюсь быть разумной. “Ты вмоем доме”. Эта фраза прозвучала как рычание. Черт. Я опустила фонарик на столешницу рядом с раковиной. Делая это, я поймала собственное отражение.

Я знал, что позволю себе расслабиться. Я был здесь ради одиноких творческих поисков. Какая, черт возьми, разница, как я выгляжу? Но в последнее время я не очень внимательно рассматривала себя в зеркале.

Неудивительно, что женщина испугалась за свою жизнь.

Когда я снова посмотрел на нее, ее острый маленький подбородок дрожал.

Моя грудь болезненно сжалась, на мой разум внезапно напал образ моей матери, удерживающей меня и моих старших братьев у себя за спиной, в то время как наш мудак-отец кричал ей в лицо. Мамина челюсть была сжата, руки сжаты.Но даже такой юной, какой я была, и такой храброй, какой была она, я знала, что означает этот дрожащий подбородок.

Мой гнев — теперь обращенный прямо на меня саму — душил меня. Выводить людей из себя - это одно. Но заставлять женщину бояться за свою безопасность? Чтобы мой гнев вызвал слезы? Это была черта, которую я никогда не переступал — и которую я только что прямо растоптал.

“ Анита. - Кто я? - рявкнул я. - Кто я?

- Митчелл Уильям Франклин Харрингтон, - представилась Анита.

Женщина моргнула. Этого было недостаточно.

- Кто владелец этого дома? - спросил я.

“Митчелл Уильям Франклин Харрингтон”.

Наконец женщина вздохнула и закрыла глаза. По ее лицу скатилась слеза, но она смахнула ее кулаком. “Только потому, что ты владелец, не означает, что ты не опасный засранец”.

Я подавила гримасу; желание настаивать на том, что я не опасна. “Тебе следует уйти”, - сказала я, мой голос был едва ли громче ржавого скрежета.

“Меня позвали в этот дом. Меня пригласили внутрь. Ты звалменя !”

“ Черта с два я это сделал. Я не звоню таким людям, как ты. Это работа Сэла.”