Я бы рассмеялся, но мое сердце разрывалось надвое.

“Как пожелаешь”, - сказал я, убирая волосы с ее лба, прежде чем заставить себя посмотреть вперед. Если бы я этого не сделал, мы бы никогда не уехали.

Вайнона была права, сэндвичи были восхитительными. Мы еще долго оставались в кабинке после того, как поели.

Я рассказала Вайноне об адвокате, которого я наняла для нее, чтобы помочь разобраться с технической регистрацией ее коллектива и всем, что последовало за этим, по совету юрисконсульта моего фонда. Я нашел лучшую квартиру поблизости, в Монпелье, и заплатил им достаточно, чтобы покрыть ее расходы в течение следующих пяти лет. Я рассказал ей все это, чтобы пока не рассказывать о сообщении или о том, что через сорок восемь часов я буду за границей. Я знал, что это был жестокий обман. Но, возможно, я все еще был эгоистичным человеком, когда дело касалось ее.

Когда мы выходили из закусочной, я вручил ключи Вайноне.

Она подняла бровь. - Хочешь, я поведу?”

“Я хочу, чтобы вы устроили мне экскурсию по этому городу. Я здесь уже восемь месяцев и, думаю, едва коснулся поверхности. Я хочу экскурсию от моего любимого местного жителя ”.

Мое любимое все.

Вот что мы сделали. Вайнона возила нас по округе на этой нелепой машине. По моей просьбе она водила меня по всем местам, которые были для нее важны: к красному мосту, где, по ее словам, они с братьями загадывали желания с помощью пенни, когда у нее не было денег на Рождество. На курорт "Роллинг Хиллс Резорт", о котором всегда говорил Блейк и которым владела моя будущая невестка, но я никогда его не видела. В паб О'Мэлли, где мы зашли внутрь, чтобы она могла показать мне его липкие полы и темпераментный музыкальный автомат, где она играла мнеДжолин и пела серенаду на танцполе.

Каждое место, куда мы ходили, было еще одной частичкой Вайноны, на этот раз вне ее личности. Я наслаждался каждым моментом, каждым движением ее пальца и быстрым рывком руля, чтобы остановиться где-нибудь в другом месте.

Но каждая остановка была болезненным напоминанием о том, почему Вайнона никогда не сможет покинуть это место, даже если она сможет выполнить свое обещание, данное матери издалека. Это был ее дом. Эти люди были ее семьей. Коллектив, который она создавала, сохранит здесь свои корни.

Вайнона не могла уйти, и она никогда не стала бы конфеткой на моем локте. Это была не она. Она нуждалась в такой жизни, и я должен был уважать это.

Я не собирался отказываться от нас, я не мог. Но я не знал, как исправить это прямо сейчас.

Наконец, когда мы проезжали по мосту во второй раз, она посмотрела в мою сторону, и выражение ее лица больше не было веселым.