“Сюда еще кто-нибудь заходит? Мне бы не хотелось, чтобы выиграли они, а не ты. Хотя я никогда не узнаю.

Выражение ее лица было недоверчивым.

Но я встал, не давая ей больше возможности спорить. Для меня действительно ничего не значило дать ей одну из моих визиток, и я не хотел раздувать из этого шумиху. Но пока я был хоть как—то связан с ней — черт возьми, даже если бы и не был, - она ни в чем не нуждалась.

Я подошел к стене, где висела дюжина разных медных форм. Я оглянулся через плечо. “Я просто собираюсь провести тур сам, если ты меня не возьмешь”, - сказал я. “Я имею в виду, ты всегда можешь меня выгнать. Но я не возьму карточку.

Вайнона покачала головой, вставая, все еще глядя на меня как на сумасшедшего. Но в этом не было ничего нового.

Она подошла ко мне и посмотрела на формы. “Это собирала моя мама”, - сказала она. “Это, конечно, не ее. Но они выглядят точь-в-точь как они”.

Конечно. У меня уже было так много вопросов, а мы только начали.

Любовь Вайноны к своему дому была очевидна в том, как ее руки скользили по деревянным рамам каждого дверного проема, и в том, как она улыбалась, когда показывала мне все потайные места, такие как старая кладовая и вход в жуткий подвал. Даже если были недоделанные детали, она все равно гордилась своим домом. Точно так же, как она гордилась этим городом, рассказывая мне обо всех людях, которые помогли ей, когда она только переехала сюда, и историях происхождения всех вещей, которые перешли к ней по наследству. Она говорила о Айвовой долине так же, как мой брат. Как будто здесь было волшебство.

Дольше всего мы задержались в гостиной, где на книжной полке рядом с окном стояли десятки фотографий в рамках. Почти исключительно на них были ее братья. Красивые, сияющие мальчики от малышей до подростков. “Их зовут Райан и Кэлвин”, - сказала она мне с лучезарной улыбкой. Они явно были близки. Но это было странно — только на нескольких фотографиях Вайнона также была в кадре. Родители явно отсутствовали.

Я взяла в руки единственное фото женщины — черноволосой версии Вайноны, с опущенными глазами, читающей книгу светловолосой дошкольнице с косичками.

“ Твоя мама, ” сказал я. Это был не вопрос, потому что это явно была она. Даже когда ее лицо было наклонено вниз, сходство было поразительным.

“ Это единственная ее фотография, которая у меня есть. ” Голос Вайноны был деловитым, и она задержалась на нем достаточно долго, чтобы я увидел вспышку печали в ее глазах. Они были близки. Или были близки до того, как она умерла.

Вайнона мягко улыбнулась, водя пальцем по книге на картинке. “Она подарила мне любовь к чтению”.