— Чего надо? — настороженно окликнули из-за ворот, не здороваясь и не открывая.
— Да много чего, — уклончиво отозвался Серый, — откроешь — расскажем.
— Угу, разбежались! Катитесь, пока целы.
— Ты чего такой сердитый, хозяин? Мы ж не с пустыми руками. — Серый вытащил из кармана специально припасенную замануху — таблетку сухого горючего. С тех пор, как отец освоил производство, этот товар стал одним из самых востребованных в Цепи, Серый полагал, что и южан он должен заинтересовать. Развернул обертку, показал таблетку на ладони: — Во!
— Это еще что?
— Горючка. Берешь с собой — и о том, чтобы в ливень костер разжечь, или, там, воды вскипятить, палатку обогреть, можешь даже не париться.
— Врешь, — не поверили за воротами.
— Не обучен. Спроси кого постарше — подтвердят, что до того как все случилось было такое.
— А вы где взяли?
— Сами сделали. По восстановленной технологии.
— Чё? — озадачились за воротами.
— Вот тебе и «чё»! Старшего зови, говорю.
Спустя минуту из-за ворот прогудели:
— Ну, я старшая. — Серый переглянулся с Мраком: хотел убедиться, что ему не показалось, и густой басовитый голос действительно говорит о себе в женском роде. — Вы кто такие?
— С севера пришли. — Серый не знал, как объяснить точнее. — Дом у источника, слыхали?
— Нет, — отрезали из-за ворот, — и слышать не хотим! Проваливайте.
— Дак, хозяйка… — начал Серый.
— Соли в задницу хочешь? — деловито предложили из-за ворот. — Для скорости. Или сразу боевым жахнуть?
— Да что ж ты такая негостеприимная, — всплеснул руками Серый. — Смотри! — Положил таблетку в снег, поджег. Над сугробом вспыхнуло синеватое пламя.
Голоса за забором стихли. Серый надеялся, что от восхищения.
— Двадцать минут гореть будет, — пообещал он, — в любую погоду! А просим-то — сущую малость.
— Что? — быстро спросил голос, заговоривший первым.
— Не твое дело, — перебила его «хозяйка», — Пошли вон отсюда, кому сказано! — из-за ворот грохнул выстрел. Видимо, в качестве подтверждения серьезности намерений.
Бункерная аж присела. Серый тоже шарахнулся — не ожидал такой резкости.
— Побежали! — бункерная дернула Серого за рукав. — Она не будет разговаривать. Она нас боится.
— Кто? — Серый рывком заставил девчонку подняться. Уже и сам понял, что надо валить.
— Эта женщина! Которая главная. Тому, второму, интересно. А она боится.
От ворот троица улепетывала с максимально возможной скоростью. Дух перевели лишь после того, как ограда поселка скрылась за поворотом.
Бункерная, остановившись, тяжело дышала.
— Теперь… можно… помедленнее? — умоляюще посмотрела на Серого.