— Это был Кирилл⁈
— Да получается, что больше некому.
— Они тут летом шли, — напомнил Мрак. — Тогда снега не было. И, видать, разглядели что-то, чего мы не видим.
— Что? — Серый потер лоб. — Что там может быть отравлено?
Мрак пожал плечами:
— Не знаю. Но попусту пугать твой батя не стал бы.
Дневать снова пришлось в палатке. Адапты строили предположения, что за неведомое зло прогулялось по поселку, Эри не вмешивалась. Она съежилась, пытаясь согреться в спальнике, который делила с Серым. Зябла Эри не оттого, что было холодно — в палатке растопили печку, прогрели. Она вспоминала гору присыпанных землей человеческих костей, мертвый поселок, и перед глазами вставали ужасы, которые должны были там когда-то происходить.
Эри жалась к Серому. Ей было страшно и очень хотелось домой.
Глава 12
Кирилл. Туапсе. 1524 км от Бункера
Радость, радость непрестанно!
Будем радостны всегда!
Луч отрады, небом данный,
Не погаснет никогда!
— Блин, да что ж за маразм… — разбуженный Кирилл застонал, садясь на кровати. — В оригинале хоть складно!
Laßt die Herzen immer fröhlich
und mit Dank erfüllet sein;
denn der Vater in dem Himmel
nennt uns seine Kinderlein,
— процитировал по памяти он.
Обращался не к слушателям, в пустоту. С неделю назад начал разговаривать вслух — вспомнил, как читал когда-то, что это лучше, чем вести мысленный диалог. Помогает не свихнуться.
— Ну, перевираете — так хоть бы рифму нормально подобрали.
Радость нас ведёт за руки,
Помогает нам в борьбе,
Нас хранит от бед и муки,
Нашей внемлет Мать мольбе,
— гремело из-за окна.
Многоголосый, фальшивящий даже на непритязательный слух Кирилла, хор — каждый исполнитель вел свою партию с собственным, неповторимым энтузиазмом — недостаток музыкальности искупал вдохновенностью исполнения.
— Нет, ну это полный кошмар! Ладно бы, просто будили… А больше всего бесит то, что они верят в этот бред. Искренне и беззаветно… Хотя, конечно, я и сам хорош. — Кирилл замолчал.
Три месяца назад, когда они впервые появились здесь, теплому и ласковому укладу детей Матери Доброты, разумности устройства их мира, заботливому отношению друг к другу искренне порадовался.
Ранее. Елец. 336 км. от Бункера
Недружелюбие жителей тех мест, мимо которых шел отряд, казалось, крепло с каждым пройденным километром. Поначалу с ними просто отказывались разговаривать, советуя идти своей дорогой. А спустя неделю пути, в четвертом по счету поселке Кирилл убедился, что к приходу незваных гостей подготовились — встретили пальбой из-за забора, не дав произнести ни слова.
— Предупредили, — обронил Джек, когда после скачки отряд остановился. Нужно было отдышаться и перевязать раненного, Лехе пуля задела плечо. — Доигрался х@й на скрипке, слава впереди нас скачет. Гордись, бункерный!