«Рай земной», — мелькнуло в голове у Серого. До того как все случилось, кажется, так выражались.
Работники, трудившиеся на грядках, иногда переговаривались — негромко и ласково. Смеялись, какая-то женщина напевала. Было понятно, что трудятся люди с удовольствием. Женщины в платьях и косынках, мужчины в просторных штанах и рубахах с длинным рукавом.
«Прямо картинка из сказки», — подумал Серый. Того гляди, Емеля на печи проедет, Аленушка у ручья покажется, или три богатыря по дорожке протопают.
Ой вы, гой ети, добры молодцы!.. Или там по-другому как-то? Блин, вот никогда я сказки не любил — а зря. Может, сейчас не так широко варежку бы разевал.
Когда люди на грядках попадаться перестали, а сами грядки сменились полем, Лазарь, в очередной раз вынырнувший из кустов, по которым они пробирались, и тут же нырнувший обратно, объявил:
— Здесь они!
Чувствовалось, что пацан еле держит себя в руках, чтобы не завопить от радости.
— Чш-ш, — одернул Серый. И тоже осторожно выглянул.
На задах поселка, у дальней изгороди — заборы здесь заменяли аккуратно подстриженные заросли какого-то шипастого растения — белели в темноте три фигуры. Две из них ковыряли лопатами землю, третья, сгорбившись, сидела в сторонке. Копающие фигуры были обряжены в такие же штаны, рубахи и куртки, как у жителей поселка. Но вот одна из фигур разогнулась и, должно быть, что-то сказала напарнику. Тот тоже разогнулся и знакомым жестом откинул со лба волосы.
Отец!
Теперь Серый едва не завопил сам. С трудом заставил себя не выскочить из кустов и не рвануть навстречу человеку, которого так долго искал, и уже не верил, что увидит живым. Обнять его, стиснуть руку — так, чтобы кости затрещали. В детстве Серый любил хвататься за руку отца, а тот смеялся, уверяя, что скоро «малек» станет сильнее, чем он.
Сейчас, наверное, так и есть. Давно не было повода проверить. И могло вовсе не случиться… Серый с ужасом понял, что сейчас, кажется, заревет, и торопливо нырнул обратно в кусты.
Глядя на Мрака, с трудом, сквозь перехватившее дыхание, выдавил:
— Они. Живы.
Раскиснуть окончательно и сесть на землю Серый себе не позволил, только дышал тяжело.
Мрак молча хлопнул его по плечу. Сказал:
— Ну, вот.
«А ты, идиот, боялся верить, — перевел про себя Серый. — Я-то никогда не сомневался».
Больше Мрак ничего не сказал. Терпеливо ждал, пока Серый справится с собой.
— Идем, — выдохнул тот.
Глава 33
Серый. Туапсе. 1524 км от Бункера
Когда подошли ближе, стало ясно, что имела в виду неизвестная Серому и Мраку мать Мария, говоря о «ходячих скелетах»: отца и Джека едва ли не ветром качало. Темная кожа обтянула скулы, глаза ввалились. Копали они, часто останавливаясь, чтобы передохнуть.