Я наблюдал этот бой вместе со всеми нашими офицерами с палубы нашего парохода. Французский корвет шёл под парусами, приближаясь к крепости. Вдруг с крепостных стен блеснули вспышки, и мы увидели, как столбы воды взметнулись рядом с кораблём.

— Началось! — воскликнул кто-то из офицеров.

Корвет попытался ответить огнём, но его пушки не доставали до крепости. Египетские же ядра продолжали падать опасно близко. Одно угодило прямо в корпус корабля. Мы увидели, как с корвета взметнулись щепки и обломки.

— Отходит! — крикнул Василий, указывая на корвет, который начал разворачиваться. Корабль ушёл из-под огня, оставляя за собой след — видимо, получил пробоину ниже ватерлинии. Бой закончился так же внезапно, как начался.

Результат этой стычки посеял некоторое уныние среди нас. Всё-таки была надежда на мирный исход нашей экспедиции, но правитель Египта Мухаммад Али, похоже, поднимать руки вверх не собирался и без раздумий отверг предъявленный ультиматум.

— Ну что ж, — сказал капитан Овечкин, опуская подзорную трубу, — значит, будем брать их силой. Египтяне выбрали путь сопротивления, и это их выбор.

По просьбе наших генералов бомбардировка крепостей Александрии началась на следующий день после нашего православного Рождества и длилась почти непрерывно неделю.

Картина, развернувшаяся перед нашими глазами, была поистине апокалиптической. Восемь линейных кораблей встали полукругом на расстоянии пушечного выстрела от берега и начали методичный обстрел. Грохот был такой, что казалось, небо раскалывается на части. Облака порохового дыма окутали эскадру, сквозь них прорывались вспышки выстрелов. Ядра со свистом летели к крепости, поднимая фонтаны песка и пыли при попадании в стены.

Египтяне отвечали яростно. Их береговые пушки били точно и хлёстко. Я видел, как одно ядро пробило борт английского линкора, другое снесло мачту на французском корабле. Крепость была окутана дымом от собственных орудий, но огонь не прекращался.

— Смотрите! — крикнул Василий, указывая на цитадель. — Они не сдаются!

День за днём продолжалась эта адская симфония. Утром корабли вставали на позиции и начинали обстрел. К вечеру, когда стволы пушек раскалялись докрасна, давали передышку. Ночью крепость и эскадра замирали, залечивая раны.

Все эти дни капитан Овечкин комментировал для меня развернувшийся на наших глазах артиллерийский бой египетских крепостей и союзного флота. Оказалось, что он артиллерист и отлично разбирается в тонкостях происходящего.

— Видите, Александр Георгиевич, — говорил он, наблюдая в трубу, — главная опасность для нас — это возможность вступления в сражение египетского флота, который наверняка стоит где-то неподалёку. Если вдруг на линкорах начнут кончаться боеприпасы, то вступление в бой египетского флота окажется смертью для союзной эскадры. Но, судя по всему, пока до этого далеко — транспорты не производят впечатления пустых.