— Видите ли, Александр Георгиевич, — объяснял мне Дмитрий Васильевич, разворачивая на столе карту Египта, — канал через Суэцкий перешеек изменит всю мировую торговлю. Путь в Индию сократится на тысячи миль. Кто контролирует канал — тот контролирует торговлю между Европой и Азией. Англичане это прекрасно понимают. Они боятся, что канал построят французы, и тогда Франция получит огромное преимущество. Но если предложить им самим возглавить строительство, да ещё и с большей долей прибыли…

Он провёл пальцем по карте, показывая будущий путь канала:

— Они не смогут отказаться. Это слишком заманчиво. А мы получим свою долю и, что важнее, гарантию, что англичане не будут мешать нам на Кавказе. Это наша плата за их согласие.

Предыдущий министр иностранных дел Великобритании Генри Палмерстон был противником строительства канала, считая, что это приведёт к ослаблению позиций Британии на Востоке и, возможно, даже к потере Индии.

Но это при условии, что канал всё-таки построят французы. А если англичане — то это будет совсем другое дело.

Это всё Дмитрий Васильевич рассказал мне, так сказать, по-родственному. Он ещё хотел просветить меня, почему это выгодно России, начал рассказывать о торговых путях, о влиянии на Балканах, о противостоянии с Османской империей. Но мне это, честно говоря, было совершенно не интересно, по крайней мере сейчас и поэтому слушал его в пол-уха.

Для меня достаточно, что англичане поспособствуют скорейшему окончанию Кавказской войны и освобождению всех православных пленных, надеюсь, не только в одном Египте. Соответственно, мы с Василием скорее вернёмся домой, и я очень рассчитываю, что больше никакие великие дела никогда не омрачат мою тихую и скучную жизнь обыкновенного русского помещика. Я мечтал о своём имении, о тихих вечерах на террасе, о конных прогулках по полям, о рыбалке на пруду.

Судя по тому, как пошли наши дела в Александрии, англичане приняли предложения генерала Куприна, и пятнадцатого декабря я с большим конвоем, состоящим наполовину из уже освобождённых русских невольников, ехал в Каир.

Вторая половина были были солдаты, которыми командовали у Сулейман-бея наши соотечественники. Они пошли за своими командирами, которым как оказалось верили больше чем беям и паше.

Мухаммад Али понял, что ему надо переориентироваться на других европейских покровителей, и принял предъявленный ультиматум, подтвердив своё согласие с подписанным его сыном Ибрагимом-пашой документом. Но чтобы не произошло конфликта, в первую очередь с русскими, он уехал куда-то на юг. Там со слов знающих людей нет русских пленных и правитель Египта уверен, что не столкнется с нами.